И все еще сжимаю Ленину кисть своей. Не могу отпустить.
– Вау, – разорвал тишину чей–то пораженный голосок.
– А я когда вырасту, тоже себе такие сделаю, – вдруг заявил какой–то пузатый пацан.
– И я.
– И я, – раздались чьи–то тоненькие голоски. И не только мальчишек.
Дети смотрят на меня и говорят мне, с благоговейным восхищением в глазах и голосе.
– А я… А я… А у моего папы… А у моего дяди, брата, кума, свата… – ожил муравейник.
Только теперь это похоже не на муравейник, а на галдящих чаек в порту.
Глаза разбегаются. Я не знаю на кого смотреть, как реагировать и что делать.
Кто–то дергает меня за штанину. Опускаю глаза вниз. Рыжий с ног до головы мальчишка привлекает к себе внимание:
– А я татуху набью здесь и здесь, – тыкает конопатым пальчиком себе в плечи. – А еще на спине, – добавляет для пущей убедительности.
– Что я должен сделать? Одобрить? – ищу спасительного совета у Лены.
Лена не успевает ответить.
– Это твой папа? – громко спрашивает какая–то вычурная девочка Марину.
Сразу видно – будущая фифа.
Марина оглядывается на меня, потом по–королевски важно поворачивает голову к девочке:
– Это. Мое. Чудовище. – Громко чеканит слова.
– Ну все, авторитет восстановлен, – шепчет мне Лена.
– Я рад, что помог.
Попрощавшись с ребятишками и воспитательницей, Марина берет нас с Еленой за руки и вприпрыжку бежит по дорожке под восторженные взгляды маленькой саранчи, забравшейся на заборчик. Ловлю себя на мысли, что это удивительное ощущение – держать маленькую ручку в своей ладони.
С Алиской такого ощущения не помню – в ее детстве меня было мало. Грудь распирает от удовлетворения – Марина довольна произведенным эффектом.
– Ну как, девчонки, я справился со своей миссией?
– Еще как справился! – хором говорят две блондинки и синхронно хохочут.
– Тогда может по мороженому?
– Ура, ура, мороженое! – визжит Марина, подпрыгивает и поджимает ноги, отчего нам с Леной приходится поднять ее высоко над землей. Девочка заливается радостным визгом – летит.
Я вопросительно смотрю на Елену – как она относится к моему предложению насчет мороженого. Маришка приземляется, идет рядом с улыбкой до ушей и, по–моему, готовится к новому «взлету».
– Марина, нам домой пора. Нас бабуля ждет и кое–кто еще.
– Кто? Опять твой веник, что ли?
Полет отменяется. Ребенок капризно дует губки, вырывает руки из наших и замедляет шаг.
От хорошего настроения у девочки ничего не осталось.
