Я ненароком подумал, что связь прервалась, посмотрел на экран – нет, все в порядке, разговор продолжается.
– Ле–на, – зову настойчиво, – с вами все в порядке?
– Дмитрий, простите, я просто не знаю, как вы к этому отнесетесь… – Елена делает еще один вдох и выпаливает: – В общем, Маришка в садике рассказала одногруппникам, что у нее есть персональное чудовище… Это случилось после того, как нам передали ваш номер в кафе и просьбу позвонить. Дочь решила, что вы с ней теперь друзья и вот… похвасталась…
Протараторив, девушка на том конце снова замолчала.
Так и представил, что она прикусила язычок после того, как сдала дочь.
– И?
– Ребятишки ей не поверили, начали дразнить, в общем, она подралась с мальчишками, поссорилась с подружками. Сегодня не пошла в садик из–за этого.
– Кхм. Я так понимаю, под чудовищем она имела в виду меня?
– Да, – еле слышно прошептала девушка.
Совсем как Марина несколько минут назад.
– Мда, быть чудовищем, видимо, суждено мне теперь до конца дней.
– Простите…
Девочку маленькую жалко, что с нее возьмешь – ребенок, забавный, непосредственный, верящий в чудеса и сказки. Надо спасать.
– Понятно. Завтра ваша дочь в садик пойдет?"
"– Завтра пятница… Да, пойдет. У меня назначено собеседование, я не могу ее взять с собой, а оставить не с кем.
– Отлично. Скиньте мне адрес садика и время когда нужно ее забрать, я подъеду.
– Вам не отдадут ее. Только близким родственникам можно с моего письменного разрешения.
– Тогда встретимся там и заберем ее вместе. Идет?
Лена, кажется, шокирована моим предложением, но соглашается. Я с нетерпением жду завтрашнего вечера.
Надо было все же подумать наперед, прежде чем предлагать свою помощь. Я даже не догадывался, что меня ждет.
9. Пора скомпрометировать или слон на выставке
– Дмитрий –
За десять минут до назначенного времени я припарковался возле детского сада, адрес которого получил сразу после разговора с Еленой.
Сижу в машине, жду девушку, настраиваюсь на очередные косые взгляды на свое лицо. Смотрю на себя в панорамное зеркало. Багровые шрамы пугают своей уродливостью даже меня, напоминают о том страшном дне, ноют тупой болью.
