Выдвигает стул мне и себе. Мы садимся напротив друг друга.
Он тянет руки ко мне, обхватывает ладони, гладит большими пальцами кожу, заглядывает в глаза. Серьезный такой. Едва сдерживаюсь, чтобы не вытянуть руки и не спрятать их за спиной…
– Леночка, Лена. Я знаю, ты злишься на меня. Я бросил тогда вас с Мариной в парке, не отстоял, не отбил у того уро… – я недовольно вскидываю брови, и Веня поправляется: - как там его… Дмитрий? – я моргаю. – Потом совсем пропал. У меня была уважительная причина, – прерывает мое желание высказаться, и я поджимаю губы, решаю дослушать до конца.
Кончик носа у Вени шевелится в такт речи и против воли притягивает все мое внимание. А раньше я считала, что Веня симпатичный.
– За это время много всего произошло. Я понимаю, у тебя есть все основания обижаться на меня, поэтому ты написала про другого мужчину. Это ты со злости, я понимаю, я заслужил. Нет, не говори ничего, – пресекает мои попытки возразить. – Я много думал. Я неправильно себя вел, я исправлюсь, вот увидишь. Знаешь, на работе меня повысили…
– Поздравляю, но.
..
– Спасибо. Это еще не все. Я купил квартиру. Она большая. Очень большая. В два этажа. Отдельно тренажерный зал, отдельно гардеробная. Детская. Две гостевых комнаты. Кухня – мечта любой хозяйки. Я обустроил все на свой вкус, но ты можешь все изменить, если что не понравится.
– Я?
– Лена, – Веня вдруг встает, отодвигает стул, опускается на одно колено. Достает из кармана синюю бархатную коробочку, открывает ее. Кольцо из белого золота с дорожкой сверкающих камней.
Очень дорогое. – Я хотел сделать это в другой обстановке, в ресторане, но... Я прошу тебя стать моей женой…
И замирает в ожидании ответа. Я молчу. В горле комок, на глазах слезы. Неправильно все это, не нужно!
– Лена?
Машу головой из стороны в сторону. Нет, нет, нет!
В спальне у нас что-то грохает. Вздрагиваю, оборачиваюсь. Что-то стеклянное упало и разбилось, а там дочка спит. Напугается ведь. Бегу к Марине, оставив гостя посреди кухни.
Влетаю в комнату и за доли секунды оцениваю обстановку.
Дочка стоит возле стола и плачет. Под ногами разбитая колба Аленького цветочка, а сама роза лежит в осколках на полу.
– Я не хотела, она сама, – громко заревела малышка, увидев встревоженную меня.
Подхватываю ее на руки.
– Тише, тише, маленькая моя, ты цела? Не поранилась?
Сажу ее на кровать, сама падаю на колени перед ней, осматриваю руки и ступни дочки.
– Не-ет, – всхлипывает.
Уф, целая.
– Что произошло? – глажу ее по ручкам, коленочкам.
