Они замерли и на время забыли дышать и существовать еще где-то, кроме перекрестья их взглядов, и смотрели, смотрели… Ставров вдруг севшим от желания эротичным бархатным шепотом спросил:
– Мы можем сейчас уехать?
Полина смотрела ему в лицо, видела его напряженное, тревожное ожидание и четко понимала, что от ее решения в данный момент зависит вся последующая жизнь.
Вся. Без вариантов. Даже если у них со Ставровым ничего не получится и они разойдутся потом навсегда и видеться-встречаться не будут, если она согласится на то, что он предлагает, то прямо здесь и сейчас ее жизнь переменится навсегда.
И хоть Полина уже приняла решение еще там, возле березы, под которой они целовались, но ей вдруг так сильно-сильно захотелось, чтобы Клим назвал все прямым текстом. Прямым. Без намеков и этих холодных будничных предложений обычного дела. Больше всего хотелось, чтобы Клим сказал это откровенно… и красиво. Поля даже попросила его про себя об этом мысленно.
Пусть приглашение Клима Ставрова изменить ее жизнь прозвучит красиво!
– Куда, в Москву? – перестала улыбаться и сделалась серьезной Полина.
– Нет, – сразу почувствовал произошедшую в ней перемену Ставров и напрягся. – Я приглашаю тебя к себе домой. Я недалеко отсюда живу, минут тридцать езды.
– Для чего приглашаешь, дом посмотреть, поработать? – тем же серьезным тоном допытывалась девушка.
И тут его на несколько секунд завело так всерьез – какого черта, о чем она спрашивает? Что, не понимает, с какой целью он зовет ее к себе, не знает, для чего мужчины приглашают женщин в гости после таких поцелуев и намеков? К чему эти игры?"
"И так же, как завело, так в один момент остудило и накрыло понимание, от которого стало одновременно несколько неудобно за себя и свои жесткие мысли и тепло от осознания истины – Полина, конечно, и знает-понимает зачем, да только для нее это решение жизненно важное, первое такое в жизни решение, поскольку, понятное дело, что она не только целоваться не умеет, но и не занималась всем остальным!
Ставров это сразу понял, когда поцеловал ее первый раз, а сейчас забыл, совсем забыл, потому что слишком сильно хотел ее и торопился увезти от всех и остаться наконец вдвоем.
И пригласил, как бывалую женщину, вроде как для естественного житейского дела, и давай поехали скорее.
От этого острого, мгновенного осознания Клим вдруг почувствовал такую нежность к Поле, что даже в глазах предательски защипало.
