Вернее, не самих мужчин, а близкого общения с ними: дружеского или более романтического – любого, выходящего за рамки нейтральных отношений, вот тогда бабушка и подсказала ей, как и что надо говорить, чтобы не обидеть мальчиков, когда они признаются в любви и начинают ухаживать.
А мама уже неслась стремительно к саморазрушению. Когда Поле исполнилось пятнадцать, девушка вернулась жить домой. Папе нужна была помощь, один он уже не справлялся, да и от дочери перестал скрывать уродливую правду. Смысла не было, все стало настолько очевидно.
Все, о чем говорила в ту ночь бабушка Тома, воплощалось в жизнь страшной, жуткой реальностью. Катя не пила, не курила и не принимала наркотиков, и это единственное, что спасало хоть как-то ее здоровье. Но она уже неслась без остановки и разбора – какие угодно мужики, лишь бы страсти кипели – нет, не просто секс, нет! Это у нее не бешенство того самого органа! Ей нужна была постоянная видимость любви, нужности мужчине, его демонстрация огненной страсти к ней, постоянного сексуального желания и зашкаливающие эмоции.
Екатерина искала и находила таких мужчин и такие страсти! Господи, откуда только не вытаскивал ее отец! Рисковал страшно, дважды на него нападали с ножом, но он отыскивал жену и привозил домой. Отмывал, сам лично водил за руку по врачам, лечил, уговаривал. Она каялась, рыдала, падала перед ним на колени, целовала ему руки и ноги и клялась, клялась, а через несколько дней снова исчезала."
"Полина включилась в эту жизнь, помогая отцу тем, что взяла на себя ведение всего домашнего хозяйства, заброшенного родителями.
Она тогда уже вязала и вышивала, а потому зарабатывала кое-что и еще готовила хорошо, осваивала новые рецепты. Как-то жили.
Не выдержав этой бесконечной изматывающей и бесполезной борьбы за жену, Андрей Олегович после очередного ее покаяния и клятв положил Катерину в клинику неврозов по доброй воле жены, проявленной в момент очередного покаяния. Мама пролечилась там три месяца.
Вышла из клиники, вернулась на работу, где ее очень ценил начальник, и, казалось, стала спокойной и нормальной. И у Полины с папой появилась робкая надежда на хоть какую-то передышку.
Она продержалась ровно год.
Полине исполнялось восемнадцать лет. Приехала бабушка Тома, пришла бабушка Аня, они втроем накрыли прекрасный стол, два дня готовили, торт испекли. Решили никого не приглашать, семьей отметить. И так здорово получилось – вкусно, тепло и уютно.
