– Или перевезу тебя ко мне! Нельзя, чтобы ты оставалась без присмотра и ухода!
– Ма, – устало вздохнула Поля, – я прекрасно могу позаботиться о себе и без присмотра не останусь. И что ты там нанесла такого целую гору?
– Еду, разумеется! – пожала возмущенно плечами мама. – Ты же не будешь есть больничный рацион! Я видела у вас в холле холодильник, я все контейнеры и кострюльки подписала, поставлю туда, и мы попросим женщин из твоей палаты разогреть еду и принести тебе. А сейчас завтрак! Я приготовила яйца и кашу по твоему рецепту, сейчас схожу на кухню, все разогрею и приготовлю тебе чай.
– Мам, остановись! – потребовала Полина. – Во-первых, я уже позавтракала, а во-вторых, здесь вполне прилично кормят. И мне никаких изысков не надо."
"– Но я же приготовила, – обиделась Екатерина Петровна. – Здесь и твои любимые вареники, и курочка с пюре, и печенка, и соус по твоему рецепту, овощи, чай травяной в термосе, фрукты. На весь сегодняшний день и на утро. А завтра я принесу еще. Девочки! – вдруг обратилась она к женщинам, лежавшим в палате вместе с Полиной.
– Тут же есть микроволновка? Ну вот, – утвердилась мать в своей правоте, когда пациентки подтвердили это предположение. – Вы же не откажете, если я попрошу вас в обед разогреть и принести Поленьке еду? А тарелку, ложку-вилку и кружку я принесла. Ей же вставать запретили. И вам же не трудно будет их сполоснуть после еды?
Женщины уверили, что позаботятся о ее не ходячей пока девочке, и Екатерина Петровна расцвела улыбкой и принялась благодарить, но тоном скорее как за само собой разумеющееся дело, чем за доброе одолжение.
Поля вздохнула про себя: когда мама начинает раздавать указания и руководить, лучше держаться где-нибудь подальше – шума и энергии море, аргументы от серьезных до абстрактных и полное непонимание, как ей вообще могут отказать. Как избалованный ребенок.
Ничему ни жизнь, ни люди, ни неприятности ее не учат и никогда не научат. Бесполезняк! Впрочем, о чем вообще можно говорить? Какое там жизненное учение – это клиника!
– Ладно, – сдалась Полина, – убирай добро в холодильник, буду есть только эту еду.
– Вот и правильно! – обрадовалась мама, подскочила со стула и принялась сортировать, что оставить в тумбочке, а что в холодильник.
И в этот момент в дверь палаты неторопливо постучали, кто-то из женщин крикнул разрешение, и в палату вошел Клим с букетом цветов и нагруженным чем-то тяжелым полиэтиленовым пакетом в руке.
