Может, разрушая старый строй, стоило сохранить все хорошее, что в нем было? Может, лучше строить красивые современные здания в отдаленных районах? Может, лучше оставить старую Москву нетронутой?
Я вздохнул, прогнал некстати пришедшие в голову воспоминания, подошел к двери подъезда, увидел, что домофон сломан, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Просто слышу, как кто-то сейчас говорит:
– Хорошо тебе, Иван Павлович, ностальгировать по детству. Ты жил в просторных хоромах. Лето проводил на даче в писательском поселке.
Если бы твои родители ютились в хрущобе, не пел бы Подушкин сейчас соловьем о прекрасных советских временах.
Верно. У маленького Вани была детская, а у отца с матерью раздельные спальни, плюс столовая и гостиная, библиотека, чуланы, гардеробные, кухня двадцать метров и три санузла. Но семьи, которые выезжали из коммунальных квартир, где «на тридцать восемь комнаток всего одна уборная»[4], вот они были безмерно счастливы, получив свою ванную и кухню.
Я тряхнул головой. Ну, хватит, Иван Павлович, остановись!
– Квартира небольшая, уютная, – завел Владимир, впустив меня в прихожую, – ремонта давно не было.
Но зачем он вам, все равно по-своему все сделаете. Давайте с кухни начнем.
– Отлично, – согласился я и двинулся за хозяином.
Панин вошел в небольшое помещение и стал рассказывать, как в нем удобно готовить. Я кивал, а сам разглядывал хозяина. Рост у него примерно метр восемьдесят, фигура совсем не спортивная, наметился животик, и спина сутулая. Зато ни малейшего намека на лысину, волосы густые, вьющиеся.
В придачу к этому густая борода и усы. Глаза голубые, кожа смуглая. Возможно, в юности Владимир был красавчиком.
– Вы, похоже, тут не живете? – спросил я у Панина.
– Прописан здесь, я единственный собственник, – объяснил он, – никаких несовершеннолетних детей, инвалидов на квадратных метрах нет.
– Вы первый владелец? – уточнил я.
– Раньше тут жила наша семья, – ответил Владимир, – папа, мама и я. Потом отец умер, мать вышла замуж за другого, уехала к нему жить и выписалась.
Меня оставили здесь, не хотели терять квартиру. Никто чужой тут не регистрировался, только мы, Панины.
– Сами где обитаете? – проявил я неприличное любопытство.
– Мы с женой живем на ее территории, – ответил Владимир. – Не сомневайтесь, как только залог отдадите, я сразу выпишусь.
– Кто-то может еще претендовать на двушку? – осведомился я."
"– Родители умерли, единственный наследник перед вами, – пожал плечами Владимир.
