В нос ударил запах сырости, затхлости и еще чего-то неприятного, свет не зажегся.
– Один мой телефон погиб, – пробормотал я, вынимая трубку, – зато второй пока жив, здоров и снабжен фонариком.
Я нажал на экран, вспыхнул луч, я направил его в дыру, увидел лестницу и решил спуститься вниз, взглянуть что там.
Глава тринадцатая
– Кандалы? – повторил Боря.
Я сделал глоток восхитительного кофе."
"– Да. Я спустился по широкой деревянной лестнице с перилами, крепкой такой. Погреб оказался большим. Я ожидал там увидеть полки для банок, ну… может, какие-то емкости для овощей.
Но обнаружил нечто, похожее на тюремную камеру. На полу валялся тюфяк, ткань кое-где прорвалась, наружу торчала полусгнившая солома. В стене над подобием кровати прибили крюки. Основательные, железные. На них висели цепи. Огромные, очень тяжелые, две штуки, они имели кольца с замками. Похоже, кого-то держали в подземелье прикованным. Скорей всего цепи прикрепляли к ногам. Еще там были гнутая алюминиевая миска и старое помятое ведро.
Возможно, оно служило туалетом. На противоположной от тюфяка стене прибита доска, она явно служила полкой для каких-то инструментов. Вот, полюбуйтесь.
Я отдал Боре свой телефон.
– Ого! – воскликнул батлер. – Зубоврачебный инструмент, тиски, плетка…
– Похоже на пыточную, – содрогнулся я, – кому-то в этой избе плохо пришлось. Я не поленился обойти потом участок. Он большой, можно закопать не один труп. Направился в магазин, прикинулся человеком, который решил купить заброшенную избу.
Но продавщица оказалась совсем молоденькой, работает первый год. Прежняя скончалась. Я решил не сдаваться, зашел в храм, священник живет при нем, поговорил с ним. Церковь восстановили три года назад, в село приехал богатый верующий мужчина, он спонсировал ремонт. Отцу Михаилу от силы лет двадцать пять. Никого из прежних прихожан он не знает, из Копытина к нему ходит шесть человек, все они недавно приехали, построили коттеджи. Об Алексеевых и уж тем более о Николае Панине церковнослужитель никогда не слышал.
Я нашел местного старосту, приятный мужчина лет пятидесяти, но он тоже не из коренных жителей. Приехал в деревню восемь лет назад, рассказал мне, что участок несколько раз хотели купить, но всем отказали. Налог за землю исправно выплачивается, почему владелец не появляется, ему неизвестно.
– Значит, кто-то заботится о недвижимости, – сказал Борис, – но не хочет приезжать в Копытино. И кто он? Николай Михайлович и Вероника умерли.
