"
"Она мимолетно подумала о ночах, когда выбиралась из окна отцовского дома и бежала по лугу, чтобы побыть с человеком, которого, как думала, любила. Тогда она оставалась с ним на всю ночь, прокрадывалась в дом как раз перед рассветом и все же проводила весь день на ногах, словно ночь мирно проспала в постели. Теперь же не могла встать, хотя, судя по времени, проспала несколько часов. Должно быть, она стареет. Либо это, либо любовные наваждения сильнее, чем неограниченное количество крепкого кофе.
– Если повезет, он скоро уедет, – заметила Шарлотта, надевая халат.
Еще немного, и суставы затрещат. Она решила, что ей необходима горячая ванна, и позвонила горничной.
Лючия мечтательно вздохнула:
– Ну, хорошо. Тебя не было целую вечность. Я заснула в ожидании твоего возвращения.
– А Сьюзен?
– Нет, – покачала головой подруга. – Она ни разу не проснулась. И не разговаривала со мной. Я ничего ей не сделала, и все же она задирает нос при виде меня. Будь она моим ребенком, я задала бы ей порку за дерзость.
– Пожалуйста, только не говори о порках, – попросила Шарлотта, осторожно опускаясь на табурет перед туалетным столиком.
Ее волосы были растрепаны и стояли дыбом, как у дикарки. Она подняла щетку и принялась за работу, морщась, когда поднимала руки над головой.
– Сьюзен все еще скорбит по отцу и привыкает к жизни со мной. Ей очень тяжело пришлось.
Лючия фыркнула, но оставила тему.
– Значит, ты получила ожерелье. Он уедет из города, так что с ним покончено, верно?
– Да.
Шарлотта опустила щетку.
Пусть горничная займется ее волосами.
– Ты не рассказываешь подробности, – упрекнула Лючия. – Почему же дразнила меня историей о том, как он перебирал твое белье? Где ты нашла ожерелье? Рылась в его подштанниках?
– Он вернулся домой рано, – пояснила Шарлотта, немного подумав. – И схватил меня. Мы поругались, но потом… – Внизу живота сгустился жаркий ком. – Мы поговорили.
О, как он говорил!
– И он отдал ожерелье.
– Неужели? Вы разговаривали? – Лючия с громким стуком поставила чашку. – Я почти забыла, какой англичанкой ты иногда бываешь.
Но если ты способна вломиться в спальню красавца-мужчины и просто беседовать с ним, в том, что ты принадлежишь к этой нации, нет сомнений.
– Он не хотел быть арестованным за кражу ожерелья.
В дверь постучали. В комнату робко вошла горничная.
– Сделайте ванну, и погорячее, – велела Шарлотта.
– Он не рассердился, увидев тебя?
– Рассердился, и очень.
Шарлотта снова поднялась и, подойдя к кровати, села в ожидании ванны.
