Шарлотта аккуратно застелила постель, энергично встряхивая каждый предмет, словно желая избавиться от прикосновения чужой руки. Она долго не могла уснуть, а когда уснула, видела во сне, как мстит человеку, так нагло нарушившему ее уединение.
Шарлотта решила ничего не рассказывать Сьюзен. Когда наутро племянница спустилась к завтраку, полная решимости вести себя так, будто ничего не случилось, Шарлотта, тепло ей улыбнулась. Она сама разделается с вором.
– Доброе утро, Сьюзен.
– Доброе утро, тетя Шарлотта, – нерешительно улыбнулась Сьюзен.
Это дружелюбное приветствие было первым за много дней, отчего Шарлотта пришла в восторг. Когда она получила известие о смерти Джорджа вместе с новостью о том, что он назначил ее опекуном своего единственного ребенка, в Шарлотте загорелась тайная надежда на то, что Сьюзен сможет стать ей хорошим другом, одновременно кем-то вроде сестры, которую всегда хотела иметь, и дочери, которой никогда не имела. Сьюзен была совсем ребенком, когда Шарлотта покинула Англию, но все это время она с любовью вспоминала племянницу.
– Мы поедем сегодня за покупками? Мне кое-что понадобится.
Утром Шарлотта приказала горничной избавиться от белья. У нее осталось только то, в чем она была вчера.
– Я подумываю купить желтый муслин, который тебе понравился, – добавила Шарлотта, надеясь, что это поможет сохранить расположение племянницы. – Может, нам стоит еще раз на него взглянуть?
Сьюзен удивленно вскинула брови:
– Правда? Ты… ты сказала, что это слишком смелый цвет для девушки моего возраста.
– Я передумала. Поедем?
Сьюзен обрадованно кивнула. На душе у Шарлотты сразу стало легче, и она принялась за завтрак. Возможно, она была чересчур строга с племянницей. Желтое платье, на ее вкус, было несколько провинциальным, но Сьюзен достаточно взрослая, чтобы самой выбирать себе одежду. Платье, и, конечно, новые туфли к нему, и шляпку с перчатками…
– Прошу прощения, мадам, – пробормотал вошедший в комнату дворецкий. – Том нашел это в саду.
Дворецкий протянул ей серебряную флягу. Шарлотта взяла ее и онемела от изумления. Фляга была дорогой, из полированного серебра. Такая вполне могла принадлежать джентльмену.
– Где, Данстен?
Дворецкий тихо откашлялся."
"– В зарослях жимолости, миледи. Под окном музыкального салона.
Шарлотта еще раз осмотрела флягу. Это не ее вещь, так что, возможно, она принадлежит вору. Так вор – джентльмен?
Послышался громкий скрип металла по фарфору. Кто-то охнул.
