Оскорблено вздохнув, Стюарт отсчитал нужную сумму, стараясь не думать о том, как быстро истощаются его запасы. Он ожидал, что обзаведется богатой женой – этого было бы достаточно, чтобы получить кредит у крайне осторожных торговцев из Танбридж-Уэллса. Если пойдут слухи, что он стал еще беднее, чем вчера, они могут начать требовать плату авансом."
"Во-вторых, пришло еще одно письмо от матери. Хотя Стюарт горячо ее любил, но все же боялся ее писем. Она никогда не упрекала его ни словом, что только усугубляло угрызения совести из-за того, что сын стал для нее таким разочарованием.
Стюарт давно понял, что угодить отцу невозможно, и больше не пытался, но это ранило мать. Стюарту было безразлично, какого мнения о нем отец, но он жалел, что огорчил мать.
Он быстро прочитал письмо, дал себе несколько минут на раскаяние, поскольку уехал из Лондона как раз на те два месяца в году, которые она проводила в столице, и тут же забыл о письме и о сожалениях.
В-третьих, он осознал, что увлечение Шарлоттой Гриффолино не прошло после того, как она публично унизила его во время вальса.
Остаток вечера он провел, думая о ней, в основном о том, что хотел бы вколотить хорошие манеры в ее идеально округлую попу.
Стюарт старался не размышлять о других ее идеально округлых частях тела, правда, это не слишком удавалось. Но в тот момент, когда он увидел ее на утренней прогулке, битва была окончательно проиграна.
Он натянул поводья, наблюдая, как Шарлотта выходит из открытого экипажа и поднимается по ступенькам дома Килдеров.
Хотя она двигалась с той же чувственной грацией, которая поразила его вчера вечером, сегодня она была одета скорее как чопорная гувернантка, чем как сирена – в платье серого цвета с высоким воротником, длинными узкими рукавами и простой юбкой. Мало того, она определенно надела нижнюю юбку. Скромный светло-голубой капор обрамлял ее лицо, придавая ему почти ангельский вид. Стюарт даже ожидал увидеть в ее руках молитвенник. Сегодня в ней трудно было узнать женщину, которая прошлым вечером флиртовала с ним.
Стюарт нахмурился. Было в этом что-то странное. Он готов был поставить последний взятый взаймы фартинг на то, что это не ее привычный стиль.
Он видел, как ее впустили в дом, и еще больше уверился, что Шарлотта задумала недоброе. Он не мог сказать, почему так считал, но внезапно захотел узнать, какую интригу она плетет. Ему следовало избегать этой женщины, как чумы, и все же отчего-то он не мог.
