— А Димка где? Почему я приехала, а вас никого нет весь день!
— Ты приехала?! Но ты же говорила про два дня….
— А что ты так удивляешься? Я что домой не могу вернуться пораньше?
— Дима в больнице — у него было подозрение на пневмонию и его забрали на скорой.
— И ты мне не сообщила, — обиженно скуксилась мать. Больше всего хотелось наорать на нее, послать, объяснить, что вообще-то это и ее вина тоже. Но какой в этом смысл?
— Ты все равно бы не приехала, — довольно сухо ответила я.
— Да, у меня были дела.
Но теперь я здесь. И где мой мальчик?
— Я же сказала — в больнице.
— В какой?
— В городской, мам. В какой же еще. Хочешь его навестить?
— Я… Ой, там наверное не пускают же…
— Там пускают! И если тебе не плевать на своего сына, то завтра утром я напишу тебе во сколько буду ждать тебя у входа!
Психанув, бросила трубку и откинула телефон на постель. Если и была надежда заснуть до этого, то теперь бессонная ночь мне была обеспечена. И я решила спуститься хотя бы воды попить.
Глава 19
По коридору кралась как можно тише — очень не хотелось наткнуться на хозяина дома.
Но стоило мне ступить на лестницу, как услышала мужские голоса. Кажется, это был Волков и Арес.
— И, кстати, — заговорил последний, — Князь снова в городе.
— Давно?
— Пока не знаю. Но он уже успел пообщаться с твоей новой забавой…
— Даже так? — равнодушно спросил Олег. А я судорожно стала соображать о чем была речь.
— Сегодня, у входа в больницу. — В груди похолодело, и я едва успела сдержать вскрик! Все-таки наябедничал…
— И что он там делал?
— Официально — приехал на ежегодный осмотр, — ответил Арес, и я практически увидела на его лице ядовитую ухмылку.
Я даже дышать почти перестала, боясь пропустить хоть одно слово. Зная Волкова, мой счет сейчас резко удлиняется.
— Тогда… — но договорить тот не успел — зазвонил мобильный.
— Егор звонит, — доложил верный пес своему хозяину. — Пора выезжать.
— Идем."
"Голоса стали отдаляться, а я так и осела на пол, беззвучно плача. Я понятия не имела что это за Князь и кто он такой.
Но предчувствие говорило, что хорошего ждать не приходилось. Каждая встреча с Волковым заканчивалась для меня… гадко. Да, он не был со мной грубым, не бил. Физически. Но его слова… били наотмашь. И самое ужасное, что я не могла ему возразить. Ведь я струсила в тот вечер, не подумала чем обернется все. И вот теперь я была здесь… Было страшно оступиться — даже несчастные сырники для Ареса были расценены как продажный акт.
