Вспоминая, ЧТО я услышала, поняла КАК может выглядеть картина событий для этого страшного человека.
— Так и было… — прошептала я. — Просто искала кухню — я же объяснила Аресу. И сегодня — искала вас, чтобы объяснить, что нужно уйти…
— И что же не дождалась?
— Вы поймите — у моего брата никого! Ему даже врача не вызвать без меня! — едва не плача заскулила я. — Ну вы же человек, Олег Викторович! Ну пожалуйста!
— Значит правду говорить не станешь? — скучающим тоном уточнил он.
— Я клянусь, что говорю правду!
— Клянешься? — тут же заинтересовался он.
— И постоять за свою правду готова?
— Готова, — уверенно ответила я.
Мужчина достал телефон и коротко бросил пару слов:
— Зайдите. Оба.
Спустя минуту в комнату вошли двое охранников. Они молчаливо встали за спиной босса с безразличным выражением лиц.
— Это твоя возможность признаться, девочка.
— Я говорю правду, — повторила свои слова. — Отпустите меня, пожалуйста.
— То есть менять свой ответ не станешь?
— Нет.
— А если мои ребята тебя трахнут? Передумаешь?
— Что?! — выдохнула я шокированно.
— Вдвоем? — С ужасом переспросила, заметив, как один из них плотоядно ухмыльнулся.
— Сначала вдвоем, потом по очереди, — равнодушно пожал плечами Волков. — Но если расскажешь кто тебя подослал, парни просто уйдут.
— Но меня никто не подсылал, — заплакала я. — Клянусь вам!
— Значит, настаиваешь на своем… Хочешь к брату — после того, как докажешь, что не врешь, — жестко припечатал этот зверь. Подняла на него взгляд и поняла, что он не шутил — в его взгляде читался мой приговор.
Такие не меняют своих решений. А значит выбора у меня не было — либо пройти через ад, перетерпев издевательства, либо Димка останется без помощи. Возможно, Зинаида Павловна догадается все же вызвать скорую, но что, если нет? Брат и так был довольно болезненным ребенком, а тут еще и высокая температура! Бронхит был у него частым гостем. И вместо того, чтобы лечить малыша, я сидела здесь, в плену настоящего чудовища, которому неведомо ничто человеческое! И вряд ли он отступит, увидев мою уверенность в собственной правоте.
— Я согласна… — прошептала, опустив голову, чтобы спрятать горькие слезы.
— Громче! — потребовал Волков.
— Согласна! — повторила я, так и не подняв головы. — Доказать…
— И с чего начнем?
— Мне все равно, — прошептала я, всхлипнув. Мысленно я выла, рыдала и билась в истерике от ужаса — раньше думала, что мне было страшно рядом с Волковым, но теперь… Теперь я познала, что значит настоящий страх.
