– А ты далеко собрался? – спросил Петруха и подозрительно прищурился. – На ночь глядя…
– Хочешь со мной пойти? – Янычар в упор посмотрел в глаза Петрухи. – Если хочешь – пошли.
– А дети? – помявшись, спросил Петруха и отвел глаза.
– Хочешь умереть ради деток? Ты в курсе, сколько их в Москве погибло? А по всей России? Тебе это спать не дает? Читал как-то, что еще до революции, если в цыганской семье возникала ссора или даже драка, то родители хватали младших детей за ноги и дрались детворой. И ничего, не вымерли… Остаешься?
– Я… Наверное, останусь… Если завтра вдруг появятся эти уроды…
– Появятся, – уверенно пообещал Янычар.
– Ты что собираешься КПВТ противопоставить? Домик крепкий, но не бункер с линии Маннергейма. Через десять минут от него ничего, кроме руин, не останется. И тебя под ними. А если подгонят БМП, то…
Петруха поднял лицо к потолку, зажмурился и прошептал что-то. Потом посмотрел на Янычара – уверенным и твердым взглядом:
– Остаюсь. Надоело бегать. Егорыча бросил, ребят своих бросил… Пора бы уже и опомниться.
Остаюсь.
– Герой? Подвиг решил совершить?
– Дурак ты, Янычар! Какой, на хрен, подвиг? Человеком себя чувствовать хочу, тебе, может, не понять…"
"Янычар покачал головой:
– Как знаешь. Я думал, ты умнее… Позови сюда чекиста… Ну, того, придуренного с ПСМ.
Петруха привел чекиста. Пока Янычар с ним разговаривал, на лице у Петрухи нельзя было ничего прочитать. Потом, когда разговор закончился и чекист ушел, Петруха глянул в глаза Янычару и что-то попытался сказать.
– Все, – сказал Янычар. – Курочка встала – место пропало. Я ухожу, ты остаешься. На хрена мне еще такая обуза, как ты. Любишь детей – оставайся с ними.
Петруха ничего не ответил, молча отошел в сторону, пропуская Янычара.
Но уйти из дома, не прощаясь, у Янычара не получилось. У выхода его ждали Инга и Денисыч.
– Идешь, значит… – сказал старик.
– Иду, – кивнул Янычар.
– Тут этих зверей с полтысячи бродит, – сказал Денисыч. – Ну, может, чуть поменьше, но все равно…
– Дождя нет – прорвусь.
– Так это пока нет… Ты бы парня своего с собой взял, мы тут уж как-нибудь сами…
– Да ну его, – с ленцой в голосе протянул Петруха. – Надоел он мне хуже горькой редьки. Пусть валит отсюда, тут коньяка на всех не хватит.
– Вы вернетесь? – серьезно глядя в лицо Янычару, спросила Инга.
– Еще до рассвета, – ответил Янычар и улыбнулся.
Не своей обычной мерзкой ухмылочкой, а нормальной, спокойной и доброжелательной улыбкой.
