– И даже за теми, наверное, что вам не предназначаются…
– И за этими тоже. – Полковник пригладил жесткий ежик прически. – За этими – в первую очередь.
– Меня всегда поражало, как быстро люди умеют организоваться, если возникает насущная необходимость. Вот как за пару часов вам удалось уговорить вашего начальника узла связи делиться с вами секретной информацией? Чисто из любопытства спрашиваю, без подвоха…
– Без подвоха… – буркнул полковник. – Без подвоха ничего на свете не происходит. У капитана трое детей, младшему – полтора года.
Достаточная причина, чтобы задуматься?
– Нет, – покачал головой профессор. – Недостаточная. А вот то, что в окончательном списке ни его, ни его семьи не будет, – очень веская причина. Весомей не бывает. А его ведь нет в окончательном списке? Список пришел, а капитана в нем нет… Так ведь? А новости поступают такие неприятные. Страшные новости. Даже у меня внутри все холодеет от мысли, что эта зараза доберется сюда прежде, чем мы успеем что-то предпринять.
Полковник снова попытался прикурить сигарету и снова отбросил ее в сторону. У него явственно дрожали руки.
– Так вы получили список? – спросил профессор. – Тот самый, окончательный? И если получили – вы в нем есть? Вы и ваша семья?
– Нет меня в списке. – Полковник ударил кулаком в ствол дерева. – Ни меня, ни начальника узла связи… Там вообще нет почти никого из личного состава запасного командного пункта штаба округа. Только технари из обслуги. Даже охрану приказано уменьшить до минимума.
А всем остальным под моим командованием приказано выдвинуться в район сосредоточения… Для получения дальнейших указаний. Шестьсот восемьдесят три человека, мать его…"
"Полковник снова ударил кулаком в дерево, поморщился и посмотрел на разбитые костяшки пальцев.
– Руку поберегите, – посоветовал профессор. – Она вам еще понадобится. Вам еще мятеж поднимать…
– Слушайте, вы так просто обо всем этом рассуждаете! – взорвался полковник, сгреб профессора за куртку и рывком поднял на ноги.
– Мятеж, говорите? Да, мятеж! И нарушение присяги! И еще кучу военных преступлений, между прочим. Или вы полагаете, генерал просто так согласится с моими неожиданными предложениями? Вот так просто?
Полковник старательно продолжал называть профессора на «вы», старая привычка, позволявшая не срываться на провинившихся подчиненных. Трудно назвать человека сволочью, если говоришь ему «вы». «Вы – козел!» Недоделанный провокатор.
– Нет, конечно.
