— Что? Выкладывай, наконец!..
— Приказал… отвезти её в Каменец и… — Юрась вновь умолк.
— Да говори ж, окаянный! — не стерпел Роман, сорвался с места, подскочил к Юрасю и занёс над его головой ятаган. — Не тяни жилы! Отсеку башку!..
— …и продать, — чуть слышно прохрипел тот.
— Продать! — в один голос воскликнули Младен и Ненко.
— Продать! — взревел Арсен. — Убью, негодяй!
Но Роман схватил руку друга.
— Постой, Арсен!.. Приди в себя… Если он скажет, кому и куда продали Златку, мы, черт с ним, оставим его в живых! — И повернулся к Юрасю: — Ты слышишь, гадюка? Говори!"
"Юрась позеленел.
Его била лихорадка. Правду сказать он не хотел, так как больше всего на свете боялся великого визиря, к которому, как он думал, его приведут через несколько недель. Ведь признаться, что Златку он отправил в подарок великому визирю, — означало или умереть на месте от сабель этих сорвиголов, которые неизвестно откуда взялись, на его беду, или погибнуть в жутких муках у костоломов великого визиря.
— Я… Я не з-знаю, кому продали дивчину, — промямлил Юрась.
— Но я з-знаю, кто её продал…
— Кто?
— Свирид Многогрешный… Он повёз её в Каменец… А потом я не интересовался её судьбой, — добавил он запинаясь и как-то неуверенно.
Арсен и Ненко насторожились. Неуверенность, прозвучавшая в тоне ответа, заронила в них подозрение, что Юрась продолжает говорить неправду или полуправду, словом — выкручивается.
— Я не верю тебе, поганец! — Арсен дрожал от гнева. Его железные пальцы снова сжали горло Юрася. — Или скажешь все, или подохнешь тут как собака!.
.
Ужасен был его вид.
Юрась дёрнулся, пытаясь вырваться. Его лицо покрылось холодной испариной.
— Н-не убивай… С-скажу… — Он вдруг упал на колени.
— Ну! — Арсен грозно стоял над ним.
— Я отослал её в подарок Кара-Мустафе… В гарем… Многогрешный отвёз… — Юрась замер, ожидая смертельного удара…
В шатре наступила гробовая тишина. Все с омерзением смотрели на ничтожество, ползающее перед ними на коленях.
Отослал Кара-Мустафе!.. В гарем!
Арсен побледнел и невидящим взглядом уставился в темноту, отступившую в углы шатра.
Он предчувствовал самое худшее — и вот оно пришло!
Златку — в гарем!
Кара-Мустафе! Великому визирю!
Разум отказывался постичь это. Уши не хотели слышать этих убийственных слов. Сердце Арсена разрывалось в адской муке. Не легче было и Младену с Ненко. Роман прижал к себе Стёху, словно желая защитить её от злой участи, которая постигла Златку.
Долго в шатре никто не мог промолвить ни слова.
