Рожков поздоровался, с участием посмотрел на сестру Арсена.
— Не журись, девонька! Иваник правду говорит. Арсен вызволит иль выкупит тебя!
Вокруг них столпились невольники. Чужое горе на некоторое время оттеснило их собственное, посыпались советы и утешения. Но скоро люди притихли, вспомнив своё жуткое положение, обернулись к хозяйке.
— Здравствуйте, люди добрые! Здравствуйте, земляки и землячки! — поздоровалась Варвара-ханум.
— Добрый день, милостивая пани, — кто-то несмело ответил из толпы.
Невольники угрюмо рассматривали статную женщину в роскошной шёлковой одежде и в расшитых бисером чириках.
Кто она, почему так хорошо говорит на их языке?
Варвара-ханум печально смотрела на них, и на глазах её блестели слезы. Сколько раз уже встречала она таких же несчастных с тех пор, как сама попала сюда! Сколько тысяч их прошло перед ней, но привыкнуть к жестокому зрелищу она не смогла!.."
"— Боже мой, осталось хоть немного людей на Украине или там уже одна голая степь? — произнесла она с тоской. — Когда же кончится это лихолетье? Когда наша дорогая отчизна перестанет истекать кровью, от боли кричать, в нестерпимой неволе гибнуть?
Всех удивили странные в устах этой незнакомой женщины слова.
Вперёд выступил Кузьма Рожков.
— Об этом, ханум, стоило бы спросить не нас, а ялы агасу[62] да мурзу Кучука… Это они чаще других нападают со своей ордой на Правобережье! Это они вместе с крымчаками да янычарами так опустошают тот край, что там и вправду скоро не останется ни одной живой души… Так что вам, ханум, следует спрашивать у виновника, у своего мужа, кровавого людолова!
— Раб! — воскликнул возмущённый Чора и схватился за саблю.
— Как ты посмел сказать такое?!
Но мать придержала его руку:
— Стой, Чора! Этот храбрец говорит то, что есть на самом деле. — И подняла взгляд на стрельца: — Как твоё имя?
— Кузьма Рожков, ханум.
— Кузьма Рожков… Спасибо тебе за правду… Ты смелый человек.
— Мы все тут осмелели, дальше некуда, — пробурчал Иваник, — терять-то нам, кроме жизни, нечего.
Чего стоит рабская жизнь, ты, ханум, сама знаешь-понимаешь…
— Не зовите меня так, — тихо сказала женщина. — Какая я ханум? Я тоже полонянка, как и вы…
— Федот, да не тот! — снова не сдержался Иваник.
— Судьба невольников, а особенно невольниц, складывается по-разному…
— Откуда сама? Не землячка, часом? — спросил Иваник.
— Из Борзны, если знаешь.
— Из Борзны? Как не знать… Даже хорошего знакомого имел оттуда… Близкий друг вот её брата, — Иваник кивнул на Стёху.
