— Ещё как! Только и разговору, что о Ляхистане!..
— Если б не хвороба, я с удовольствием принял бы твоё приглашение, бей. Но, думаю, наши молодые друзья не откажутся поразмяться на конях по заснеженным холмам яйлы за зверем. Малость развеяться им не помешает.
— Я с радостью присоединюсь к бею, — сказал Арсен, расценив слова посла как приказ.
— Я тоже, — вставил Роман.
Гази-бей явно обрадовался.
— Вот и хорошо. Тогда я прикажу своим людям оседлать ваших коней.
И он вышел.
— Смотрите, хлопцы, не вздумайте приударять за полькой, а то бей уши отрежет! — улыбнулся Ракович.
— Татарин никаких политесов[60] не допустит!
— Как-нибудь обойдётся, — ухмыльнулся Роман, натягивая шапку.
На яйлу охотничий отряд прибыл в полдень. Ванда, отправившаяся из Ак-Мечети в междуречье Альмы и Салгира без мужа, в сопровождении его сейменов, уже ждала в условленном месте. Женщина сидела на большом сером камне, возвышавшемся над бугристой, слегка заснеженной равниной, покрытой кое-где зарослями дрока, боярышника, граба да густой травой.
Ванда была в мужском кожушке, расшитом цветными нитками наподобие гуцульских, в шароварах и тёплых, на меху, сапожках. На голове, как и у мужа, — лисий малахай с красной окантовкой, из-под которого выбивались белокурые локоны.
— Приветствую, пани, — спрыгнув с коня и целуя руку Ванде, сказал Арсен по-польски. — Я рад тебя видеть.
— Я тоже, пан… Здесь не часто услышишь родную речь. Правда, не далее как позавчера через Ак-Мечеть проезжали в Кафу польские купцы, но они торопились, и я только один вечер могла усладиться приятной беседой с земляками из Кракова.
Послышался рожок, и все начали готовиться к охоте. Бей послал вперёд загонщиков с собаками, сеймены вытащили из сагайдаков луки. Ванда вскочила на гнедого коня, ей подали лёгкий лук и два пистолета.
Казакам тоже выдали охотничье снаряжение.
Ехали медленно, цепью, держась на таком расстоянии друг от друга, чтобы можно было без опасности для соседа поразить дичь стрелой или пулей из пистолета.
Арсен пристально всматривался в бескрайнюю даль.
Ослепительное солнце мириадами цветных искорок отражалось от белого снега, а в холодном сером небе парили орлы.
Издалека, из-за холма, поросшего кустарником, донеслись звуки рожков и собачий лай.
Гази-бей поднял руку:
— Внимание! Смотрите!
Сеймены расположились полукругом, наложили на луки стрелы.
Шум, поднятый загонщиками и собаками, приближался.
И вдруг из кустарников, распушив длинный рыжий хвост, выскочила лисица.
