4
Утром 25 октября 1680 года русское посольство в сопровождении Нуреддина[59] Саадет-Гирей-салтана и сотни сейменов выехали из Ак-Мечети и в тот же день добрались до польского стана на речке Альме.
Хан Мюрад-Гирей с большой свитой остановился в поле, в шатрах вблизи Бахчисарая. Вскоре сюда прибыли посол Тяпкин, дьяк Зотов, толмач Ракович, с ними вместе — Арсен Звенигора и Роман Воинов.
После взаимных приветствий и вручения подарков, что составляло неотъемлемую часть дипломатического этикета тех времён, посол Василий Тяпкин, разгладив бороду и глядя прямо в лицо хану, сказал:
— Великий и светлейший хан, повелитель орд Крымской, Буджакской, Едисанской, Джамбуйлукской, Едичкульской, Азовской и Кубанской! Затяжная и тяжёлая для обеих сторон война между нашими державами, ко всеобщей радости, закончилась.
Великий государь московский и всея Руси Федор Алексеевич приказал нам, холопам своим, явиться к тебе, хан, чтобы вести переговоры о мире.
Тяпкин сделал паузу, пристально следя за выражением лица хитрого и умного хана Мюрад-Гирея.
Но тот молчал, сверля русских проницательным взглядом. Только калга, который сидел правее и ниже хана, сурово произнёс:
— С чем прибыли посланцы царя урусов? Если с тем, с чем были здесь в прошлом году посол Сухотин и дьяк Михайлов, то нам не о чем толковать. Говори прямо!
— Мы здесь с намерением заключить прочный мир, — невозмутимо ответил Тяпкин, в его серых глазах не промелькнуло и тени замешательства. — А такой мир возможен только тогда, когда стороны прежде всего договорятся о границах между державами…
Хан чуть заметно кивнул, давая понять, что он согласен с послом.
— Что предлагают урусы? — буркнул калга, который приходился двоюродным братом хану.
— Установить границу между державами по рекам Роси, Тясмину и Ингулу, — твёрдо произнёс Тяпкин.
— Что?! — Калга вскочил. — Это насмешка! Об этом говорил нам и Сухотин.
— Да, да! — загалдели эмиры, аяны, салтаны и мурзы, толпившиеся в ханском шатре. — Урусы издеваются над нами!
— Уже три года не платят хану дань!
— Хотят отхватить Киев и все Киевское воеводство!
— И Запорожье!
— А завтра захотят Азов и Кубань!
Ракович едва успевал переводить.
Горячий Никита Зотов, высунув из-за плеча посла Тяпкина козлиную бородку, крикнул:
— Мы ничего сейчас не говорим про Азов и Кубань… Но кое-кто забыл, что некогда это тоже была русская земля!
— Как ты смеешь?! — проревел не менее горячий калга и, выдернув из ножен ятаган, бросился к дьяку.
