Глаза его горели злобой, из горла вырвался нечеловеческий стон:
— Я убью его, этого гяура! Убью, как бешеную собаку!
Ванда-ханум бросилась ему наперерез, раскинула руки, как крылья, заслонила собою дверь.
— Гази, подожди! Не наделай глупостей!
— Пусти меня!
— Подожди, любимый, мне надо тебе рассказать…
— Прочь с дороги! — заревел рассвирепевший бей и так толкнул жену, что она, охнув, отлетела в сторону.
Громко заплакали дети. Но бей уже их не слышал: сорвав со стены саблю, как был, в одной рубахе, без шапки выскочил во двор и закричал изо всех сил:
— Эй, стража, ко мне!
Прибежали несколько заспанных сейменов.
— За мной!"
"Он мчался, как разъярённый бык, проклиная все на свете: урусское посольство, о котором в отсутствие калги, отосланного ханом с важным поручением в Стамбул, должен был заботиться, казака, осмелившегося на такой дерзкий поступок, себя — за то, что не проявил твёрдости, позволил так с собой разговаривать и не сумел схватить этого наглеца прямо в доме.
Пока сеймены стучали в ворота калги, пока стражники придирчиво допытывались, кто стучит и зачем, легко одетый бей замёрз. Пронизывающий осенний ветер обдувал его со всех сторон, холодная морось остужала разгорячённую бритую голову. Поэтому, когда он наконец ворвался на подворье, а потом крутыми ступенями взбежал на самый верх башни и распахнул дверь, его намерение убить казака на месте успело улетучиться.
Нет, он так просто не прикончит его. Это было бы по меньшей мере неосмотрительно: ещё неизвестно, как к такому поступку отнесётся хан. Надо сделать все обдуманно, хитро, по закону, но так, чтобы этот гяур семь раз пожалел, что по скудоумию осмелился причинить неприятности властительному бею, любимцу хана.
Когда сеймены осветили комнату факелами, Гази-бей с радостью увидел: оба казака здесь, в башне. Они ещё не спали — лежали на кошме, прикрывшись кожушинами.
— Встать! — гаркнул он.
Казаки не спеша поднялись.
— Свяжите им руки! — повернулся бей к сейменам.
Те кинулись к казакам.
— Бей! — крикнул Арсен, разбрасывая нападавших. — Ты забываешь, что мы в составе посольства! Послы повсюду неприкосновенные особы!..
— Послы не врываются в чужие дома, как разбойники, — злобно ощерился Гази-бей и повторил приказ: — Вяжите их!
Казакам скрутили руки, подтолкнули к выходу.
