Когда на горизонте завиднелись неясные очертания орды, Палий приказал остановиться. К нему подвели мурзу Измаила.
— Мурза, я вручаю сейчас тебе жизнь и смерть всех твоих родных и близких.
Пожилой, кривоногий, но ещё крепкий мурза, по-видимому, не совсем уразумел, чего от него хочет урусский атаман. Он часто-часто заморгал, потом поклонился низко:"
"— Я слушаю тебя, ага.
— Твоя судьба тоже зависит от тебя.
— Как мне понимать это, высокочтимый ага?
— Перед нами стоит с войском хан Мюрад-Гирей. Видишь?
— Вижу.
Пусть бережёт его аллах!
— Ты поедешь к нему.
— Я? — У мурзы забегали глаза. — Что я там должен делать?
— Ты должен будешь сказать хану, что тебя прислал перекопский бей, который идёт ему на помощь. Спросишь, куда ему становиться с войском, и немедленно возвратишься назад.
— О!
— С тобою поедет турецкий чорбаджия Баяр. — Палий кивнул в сторону Звенигоры, который вырядился янычаром и накручивал уже на голову чалму.
— Вай-вай-вай! — запричитал мурза Измаил.
— Я понимаю, мурза, у тебя велик соблазн — остаться у хана.
Но весь твой род в наших руках… жены, дети, старые родители. Если с головы чорбаджии Баяра упадёт хоть волосок…
— О аллах! — Мурза позеленел, вяло улыбнулся. — А если я откажусь поехать к хану?
— Тогда мы тут же срубим тебе башку! Но семью это тоже не спасёт.
— О я несчастный!
— Так ты поедешь, мурза?
— Как я могу отказаться?
— Вот и хорошо. Если все обойдётся счастливо для нас, ты будешь свободен.
— А семья?
— Семья тоже. Обещаю тебе.
— Вай-вай, о великий аллах! О несчастный я! — раскачивался из стороны в сторону мурза.
На него никто уже не обращал внимания. Палий обнял Звенигору, поцеловал.
— Трогай, Арсен!.. Прости, что посылаю тебя к черту в пекло, но сам видишь, иного выхода у нас нет!
6
Орда ждала приказа наступать. Мюрад-Гирей все ещё колебался. В нем боролись два чувства: желание отомстить и страх. Жажда мести за разорённые улусы, за тысячи пленных, за позор, который он пережил во время бегства из Бахчисарая.
Это чувство было в нем настолько сильно, что хан готов был немедленно бросить свои чамбулы на проклятого Урус-Шайтана, чтобы разбить его наголову. При этом он не думал, что Серко и его воины, как и весь народ урусов, имеют гораздо больше оснований ненавидеть крымчаков и мстить им не за один, а за сотни кровавых набегов на Украину, вытоптанную ордынскими конями. Сам хищник, он руководствовался законом хищников — нападать на слабого и убегать от более сильного.
