И теперь, неожиданно обретя свободу, со злостью и беспощадностью набрасывались на врагов — били, ломали и сжигали все, что не могли забрать с собой.
Свой пятитысячный отряд наказной атаман Матвей Шумило разделил на четыре части. С двумя тысячами казаков он напрямик шёл на Бахчисарай, а три тысячных отряда, которые в свою очередь подразделялись на меньшие, послал другими дорогами, чтобы получше прочесать ханские владения.
Первое сильное сопротивление татары оказали в Ак-Мечети[42], селении с приземистыми глиняными саклями, тесно обступившими дворец калги[43] и большой каменный дом салтана Гази-бея.
Калга в своей резиденции жил только наездами, и вся власть здесь принадлежала Гази-бею.
Стараясь спасти свою семью, салтан с сотней всадников бесстрашно ринулся навстречу запорожцам. Тем временем его жены и дети в сопровождении преданных слуг что было сил спешили к Бахчисараю.
Но что могла сделать сотня сейменов против двух тысяч казаков? Спустя несколько минут все они полегли, как трава под косой. Единственным утешением погибших могло быть лишь то, что вместе с собою они успели прихватить в райские сады аллаха десятка полтора запорожцев, а с ними и наказного атамана Шумило.
Седоусый атаман не привык прятаться за спины товарищей и шёл в первой лаве. В одной из узеньких улочек, обрамлённых облупленными глиняными заборами, его поразила в самое сердце длинная татарская стрела. Он даже не вскрикнул, не охнул — упал на сухую землю и сразу скончался.
— Батьку убили! — закричал в отчаянии Секач, спрыгивая с коня.
— Слышите? Батьку убили!..
Над распростёртым телом атамана склонилось несколько запорожцев. Крики горести слетали с их уст. Атаман лежал навзничь, весь залитый кровью. Все больше и больше подъезжало казаков, так как страшная весть тут же разнеслась по лавам.
Воспользовавшись замешательством, охватившим запорожцев, Гази-бей резко развернул коня и, бросив оставшуюся горстку своих воинов, кинулся наутёк.
Его никто не преследовал. Запорожцы собрались у тела наказного атамана.
"
"Подъехал Семён Палий. Молча скинул шапку, слез с коня. Секач также молча вытянул из-за пояса убитого атаманскую булаву и протянул её Палию. Неторопливо, печально поклонился и тихо сказал:
— Челом тебе, наказной атаман! Что будем делать?
Разгорячённый боем Палий в первое мгновение даже отшатнулся, не веря в то, что случилось. Но, внимательнее посмотрев на неподвижное окровавленное тело старого атамана, взял пернач. Старые запорожцы выжидательно наблюдали за ним.
