Им такого никогда не попадалось, но на Готланде полно всяких стволов, об этом ещё Малинин рассказывал! Богдан выхватил пистолет и разрядил магазин в силуэт Штурвала. Ответные пули дважды ударили его в грудь, и Богдан рухнул, корчась от боли.
– Сердце не задето, – голос Штурвала звучал глухо, устало и нетвердо. – Ты выживешь.
Тихо подвывающий от жестокой рези в груди Богдан заставил себя открыть глаза. Залитый кровью Штурвал, пошатываясь, стоял прямо перед ним и освещал механическим фонариком усыпающие землю тела вампиров.
– Все выживут, – Штурвал вновь пошатнулся, но устоял на ногах. – Вы теперь живучие…
Он нашел то, что искал, неловко наклонился, присел и подобрал с земли инъектор. Богдан прищурился, вглядываясь. Вблизи было хорошо заметно, как простреленная шея и рассеченная клинком щека Штурвала быстро затягиваются. Слишком быстро даже для вампира. За несколько секунд от ран не осталось ни шрама и ни следа, и Богдан хрипло сплюнул кровью.
– Ты – Иммунный, – с ненавистью процедил он.
– Я чувствую, как твоя кровь воняет озоном! Ещё сильнее, чем у Николаева… намного сильнее! Теперь понятно, почему ты так стремился лишить нас дара! Вы все уроды, вас нужно уничтожить! Уходи! Убирайся, пока можешь!
Штурвал ничего не ответил. Он лишь убрал в подсумок инъектор и легким шагом, будто не перенес только что несколько пулевых и ножевых ранений, скрылся в предрассветной тьме.
Эпилог
Исландия, лабиринт Вильмана, три месяца спустя
Свежий снег негромко хрустел под ногами, морозный ветер слегка трепал волосы, и вздымающиеся впереди струи гейзеров, бьющие из бесконечных россыпей облаков белоснежного пара, громко шипели бурлящей водяной массой.
По Исландским меркам сегодня на улице царит настоящий холод, минус десять, не меньше. Штурвал перевел автомат в положение «за спину» и шагнул во входной коридор лабиринта. Теперь держать оружие наготове не имеет смысла. Муты границу запретных земель не пересекают, зары тоже. Жаль, что Привратник мутировал, не у кого стало спросить, не уходил ли кто в лабиринт сегодня… Убивать в свой последний день кого бы то ни было совсем не хотелось.
Впрочем, в лабиринте убийств не будет. Убивать в лабиринте может только сам лабиринт, сейчас Штурвал чувствовал это отчетливо. Сейчас вообще всё было иначе, не так, как полгода назад, когда он зашел сюда впервые."
"Штурвал вспомнил своё пребывание в лабиринте в тот день. Оно было очень коротким и очень необычным.
