Она пожала плечами:
— Какая разница, здесь или в другом месте…
Она примостилась возле Фреда, который даже не взглянул на нее.
— Если человек должен умереть, он умрет. Если так записано, с этим ничего не поделаешь… Так что перестаньте орать. Потому что это ничего не изменит.
Кристель повернулась к Сандре:
— Чего ты ждешь, почему не наливаешь мне кофе?"
"— Вы вполне можете сами налить себе кофе, — окинув девицу взглядом с головы до ног, парировала та. — Чашки на верхней полке в шкафу, кофеварка прямо у вас за спиной.
Приятного аппетита!
Рафаэль не смог удержаться от легкой улыбки. Которую заметили все.
Глава 12
7:30Джессика стояла в ванной перед зеркалом. Она любовалась своими новыми сережками в виде крупных серебряных колец. Сегодня она впервые надела их; Орели лопнет от зависти!
— Джесси! Поторапливайся, иначе опоздаешь!
— Иду, — вздохнула девушка.
Она дала себе еще несколько секунд, которые длились целую минуту, чтобы насмотреться на свое отражение, а потом вихрем слетела по лестнице.
— Ты ничего не забыла? — напомнила мать.
— Нет!
Джессика зашнуровала кеды, конверсы цвета хаки, надела джинсовую куртку. Затем подхватила рюкзак и пошла в кухню поцеловать отца, который допивал кофе.
— Контрольная по математике сегодня утром?
— Нет, после обеда…
— Ты сотворишь чудеса! — предсказал он, поцеловав ее в лоб.
— Ну… Уж не знаю… Никогда не известно…
Она вернулась в прихожую, где ее спокойно ждала мать.
— Когда у тебя сегодня заканчиваются уроки?
— В пять.
И как всегда по утрам, мать улыбнулась ей и добавила:
— Значит, жду тебя дома в половине шестого.
— Ага, знаю!
— Поцелуй за нас Орели, ладно?
— Ага. Ты ведь не забыла, что в эти выходные она едет с нами?
— Конечно нет, — ответила мать.
Она поцеловала дочь в щеку, и Джессика убежала, торопясь поскорее встретиться с подружкой, которая наверняка уже ждет на углу. И которая умрет от зависти, увидев ее новые сережки!
Мать следила взглядом, как она удаляется в неясном утреннем свете.
Если бы она знала…
Что видит ее в последний раз перед чудовищной разлукой.
Если бы она знала…
Что меньше чем через двадцать четыре часа ее жизнь кончится.
Что на нее обрушится полнейший ужас.
Что ей предстоит испытать самую страшную материнскую муку.
Вообразить — не знать.
Что она выплачет все слезы своего тела. Будет выть, пока не сорвет голосовые связки.
Что ее будет неумолимо разъедать чистейшая кислота.
Если бы она знала… Она бы удержала дочь, заключила бы ее в свои объятия.
