Он просто боролся, чтобы выжить, при этом моля Бога, чтобы тот поскорее прибрал его.
Он был не таким мальчиком, как другие, безмятежно растущие в своих семьях.
У него не было игрушек.
Единственной игрушкой был он сам.
Вдруг она вышла. Он бы узнал ее среди тысячи.
Джессика.
Развевающиеся на ветру белокурые волосы, невинная улыбка, хрустальный смех.
Он тоже улыбнулся. Счастливый оттого, что снова видит ее после долгих часов вдали от нее.
Если бы ты знала, как я скучал…
Он испытывает нечто, что представляется ему нежностью по отношению к ней.
К своей добыче.
Скоро она будет принадлежать ему. И превратится всего лишь в бездушную вещь. В пищу, которая ненадолго удовлетворит его чрезмерные аппетиты. В ручей, чтобы утолить жажду.
Ни больше ни меньше.
Он следует за ней на расстоянии пятидесяти метров. Но она возвращается из школы не одна; рядом ее подружка, невысокая полноватая брюнетка, одетая как шлюха. Рановато.
Если бы только они расстались, не доходя до дома. Так нет же, они болтают, хихикают, дурачатся.
Ничего не осознающие, ничего не подозревающие.
Сами того не зная, девочки минуют его грузовичок. Они прошли уже полпути.
Не упуская их из виду, он садится в свой пикап, включает зажигание. Трогается с места, едет на малой скорости, по-прежнему следя за своей целью, идущей по тротуару.
Нынче вечером на этой обычно пустынной улице много народу. Не стоит здесь задерживаться. Тогда он увеличивает скорость, но не слишком.
Спустя несколько минут он паркуется в ста метрах от дома, где живет Джессика.
Опускает стекло, приглушает радио. Не привлекать внимания.
И снова ждет — с присущим хищнику терпением.
Вскоре девочки появляются в зеркале заднего вида. Этим вечером брюнетка так и не оставила свою подружку…
Снова осечка.
И в этот момент ему в голову приходит мысль похитить обеих. Орели, брюнеточка, ему не нравится, но, на худой конец, она могла бы послужить закуской. Он бы занялся ею даже с некоторым удовольствием.
Джессика с подругой проходят мимо пикапа, даже не обратив на него внимания.
Да и с чего бы им замечать его?
С чего бы Джессике хоть на мгновение вообразить, что какой-то мужчина с утра до вечера подстерегает ее? Что ночи напролет он проводит под окном ее спальни и мастурбирует, думая о ней? О том, что он ей уготовил.
Как она может знать, что теперь она уже не дитя, у которого есть будущее? Скорей просто дичь в когтях оголодавшего хищника.
