Энтони сокрушенно вздыхает:
— Ты не мог бы сделать их вместо меня?
— Еще чего! — рявкает Рафаэль. — В твоих интересах закончить до прихода матери. Иначе я задам тебе трепку. Понятно?
— Ладно, ладно, не бесись! — бубнит Энтони, выходя из комнаты.
Рафаэль тоже вздыхает и закуривает.
Прежде он курил тайком. Но с тех пор, как ушел отец, многое изменилось.
Энтони стал молчаливым и нервным. Мать — печальной, и у нее началась бессонница.
И появился Вильям.
Да, все изменилось.
— Ему-то ты все разрешаешь, а я ни на что не имею права! — бросает Энтони из коридора.
— Уроки! — рычит Рафаэль, который курит в окно, чтобы дым не шел на Вильяма. — Не доставай меня!
Рафаэль выбрасывает окурок и возвращается в комнату, которую они делят со средним братом.
Энтони устроился перед колченогим столиком, за которым совсем недавно делал уроки Рафаэль. Пока в конце третьего класса не решил бросить коллеж и пойти учиться на механика.
Хотя на самом деле механика его не интересует.
Впрочем, теперь его вообще ничего не интересует.
Поэтому Рафаэль все чаще и чаще пропускает занятия.
Он мог бы пойти в лицей, продолжить образование. Однако жизнь распорядилась иначе.
Он распорядился ею иначе.
Рафаэль пока не знает, кем станет. Даже несмотря на то, что кое-какие мысли уже зреют в его голове. Столь же привлекательные, сколь и пугающие.
— Что задано? — спрашивает он.
— А тебе-то что?
Рафаэль отвешивает ему подзатыльник. Энтони по-прежнему артачится.
Однако знает, что сопротивление бесполезно, и быстро сдается:
— По истории… Выучить наизусть одну страницу.
— Я заставлю тебя пересказать, — предупреждает Рафаэль.
— Пфф… Точно как твоя мамаша!
Рафаэль сдерживается, чтобы не влепить ему еще одну затрещину. Его педагогические приемы довольны скудны. И он плохо представляет себе, как приструнить этого непокорного мальчишку.
Такого же непокорного, как он сам.
— Напомню, что это и твоя мамаша! Через час заставлю тебя пересказать наизусть, — повторяет старший брат, прежде чем закрыть за собой дверь их комнаты и вернуться в гостиную.
Где вовсю веселится Вильям, молотя обеими ладошками по плюшевой игрушке, что явно доставляет ему огромное удовольствие.
Рафаэль берет его на руки и снова усаживается в кресло.
Вот уж он и подумать не мог, что когда-нибудь будет держать на руках младенца. Особенно в свои пятнадцать.
Никогда он и подумать не мог, что будет испытывать такое острое желание защищать кого-то.
Никогда он не думал, что будет так любить.
