Комиссар был убежден, что старший Оржон из той породы людей, которые выбирают смерть, а не тюрьму, однажды уже попробовав ее на вкус. Но Рафаэль был не один: с ним его младший брат. Конечно, именно для того, чтобы его спасти, Рафаэль и придумал этот блестящий план.
Он, безусловно, надеялся склонить Сандру на свою сторону — или соблазнить ее, в то время как дядя будет под арестом.
А этот знаменитый дядя, очевидно, представлял особую опасность, раз ему удалось совладать с братьями Оржон.
— У вашего дяди было намерение убить Рафаэля и Вильяма? А их сообщники, что с ними?
— Мертвы.
— Мертвы? — недоуменно повторил комиссар.
— Да, мертвы, — подтвердила Сандра. — Рафаэль и Фред подрались, Рафаэль победил…
— А молодая женщина, которая была с ними?
— Кристель? Она тоже мертва.
— Это Рафаэль ее убил?
Сандра не ответила.
Существовала правда, которую ей все еще не удавалось выпустить на свет.
Рассказать о том, что она годами жила с ужаснейшим из чудовищ.
Что она была такой же, она тоже.
Рассказать о том, что дядя лишил ее невинности, когда ей еще не было тринадцати лет. Что он стал единственным мужчиной, с которым она спала.
Рассказать о том, что он сделал ей двух детей, прежде чем хладнокровно задушить их сразу после рождения.
Рассказать о том, что он похитил, изнасиловал и убил тринадцать невинных девочек.
Что она была свидетелем всех этих преступлений. И никогда даже не пыталась ему помешать.
Рассказать о том, что иногда она даже испытывала удовольствие.
Рассказать, что она была больна. Неизлечимо, конечно.
Как признать весь ужас своего существования перед этими незнакомцами?
Ужас царил внутри ее и вокруг.
Комиссар продолжал бомбить ее вопросами.
Но он больше не добьется ни одного ответа.
* * *Земля исторгала белое дыхание, и это делало окружающее нереальным.
Вильям открыл глаза и увидел пейзаж — вне времени и пространства.
Боль придавила его к земле. Влага, которой сочился ковер из растений, проникала в него, пробирая до костей.
Было так холодно, что ему немедленно захотелось начать двигаться, попробовать встать.
Повернув голову, он вдруг увидел разбитую голову Патрика. Он тут же осознал, что его правая рука касается руки покойника. Он резко отстранился, что породило новую волну боли.
— Я убил эту сволочь… Я убил его, Раф!
Рафаэль.
Освободить его.
Джессика.
Спасти ее.
Вильям улыбнулся неизменному небу. Он почувствовал себя героем.
А герои бессмертны.
Он попытался встать.
