— Не слишком хорошо, — ответил Вильям.
— Он… он не умрет, да?
— О нет, малышка, — заверил Вильям. — Не волнуйся, он крепкий как скала! А ты как?
— Все нормально. Я… Мне так жаль. Наверное, я вас разочаровала.
— Что ты такое говоришь! Ты сделала все, что могла, я это знаю.
Шаги в коридоре вынудили их замолчать.
Патрик открыл камеру Джессики, не предвещая ничего хорошего.
— Я слышал, как ты разговаривала, — объявил он с порога.
Она опустила голову.
— О чем ты говорила?
— Я… я спрашивала, как себя чувствует Рафаэль, — промямлила Джессика.
— Он немного подпекся! — злорадно заявил папочка. — Теперь он будет не таким соблазнительным, как раньше, тебе не кажется?
— Конечно, мсье.
Патрик положил сэндвич и бутылку воды на кровать, затем снял с нее наручник.
— Нет, правда, голубка моя, ты знаешь, кто такой Рафаэль?
Она посмотрела на него непонимающим взглядом.
— Ты знаешь, чем он занимается?
— Да. Он ветеринар.
Папочка разразился смехом и уселся на кровать Орели.
— Ветеринар? Это он тебе сказал?
— Да.
— Чушь собачья!
Джессика нахмурилась."
"— Этот грязный тип — вор, моя дорогая. Грабитель банков и ювелирных магазинов, который вышел из тюрьмы в прошлом году! Удивлена, не так ли?.. И братец его такой же. Они оба преступники, которых разыскивает полиция.
Джессика явно была в шоке. Поражена. Но через секунду она дала отпор:
— Ну и что? Вы тоже преступник!
Она тотчас же пожалела о своих словах. Сможет ли она когда-нибудь себя контролировать?
Улыбка папочки стала шире. Дрессировка была не закончена, и это ему очень нравилось.
— Верно, голубка моя. Я тоже преступник. Знаешь, сколько убийств на моей совести?
Джессика, пожалуй, предпочла бы не знать. Но ему явно доставляло радость делиться с ней своими зловещими достижениями.
— Тринадцать.
Ее била дрожь, она закусила губу.
— А цифра тринадцать, говорят, приносит несчастье. Так что надо поскорее довести мой список до четырнадцати. Но ты не будешь следующей, можешь быть спокойна. Следующим станет один из этих тупиц, которые разлагаются в соседней комнате.
— Он коснулся ее обнаженной руки; она снова содрогнулась. — Вчера вечером было так хорошо. Но мне нужно будет научить тебя другим вещам… Мы перейдем на новую ступень.
— Я хочу научиться, — прошептала Джессика, глядя на него покорным, по ее мнению, взглядом.
Который выражал бесконечное отвращение.
— Ты само совершенство, — заключил папочка. — А пока не хочешь принять душ?
— Хорошо, мсье.
— Я провожу тебя, голубка моя.
