Или рискнуть тобой, или воспользоваться программой защиты свидетелей.
— И ты...
Не хочу даже озвучивать то, что он выбрал. Каждое слово из разговора со следователем намертво отпечаталось в моей памяти. И о деньгах, которые срочно нужно положить на счет. И о билете в Москву. И об институте, где меня уже ждут и зачислят на тот же курс.
— Я любила тебя как ненормальная. — Трусь щекой о его щеку. — Готова была поселиться на крыльце твоего дома и ждать. Хоть день. Хоть неделю.
— Меня не было. Меня очень долго не было.
— Я ведь чуть не вернулась. — Делаю быстрый вдох. — Когда узнала о беременности, первое, что сделала, — купила билет в Питер. Мне нужно было показать тебе все тесты. Бросить их в лицо. И сказать, что ты потерял не одну меня, а нас двоих. Я была такая злая и растерянная...
— Девочка моя...
Марк опускает меня на диван. Но не давит, не распластывает, как обычно. Держится сверху на вытянутых руках, едва касается своим телом.
— Я уже говорила... Не твоя.
Глажу сильные плечи. Царапаю сквозь рубашку спину.
Трогаю каменные мышцы.
Он просто рядом, а мне уже хорошо. Он все такой же предатель, худший мужчина из всех, кого я встречала, а хочется кошкой льнуть к его груди и умолять о ласке.
Справедливо? Нет!
Нормально? Только если в какой-нибудь альтернативной реальности.
— Как ты мог, твою мать?! Я вообще для тебя хоть что-то значила?! — Приподнявшись, тянусь к его губам.
На каком-то интуитивном уровне уже знаю: ответов больше не будет. Чертов лимит. Та самая бронированная стена, о которую разбились оба его брака и мое глупое влюбленное сердце.
И все равно смотрю. Жду. Загибаюсь от этого молчания.
Секунды.
Минуту...
Не знаю сколько.
Пока у Марка не отказывают тормоза.
— Значила. — Он накрывает мои губы своими. — Лиза, ты для меня слишком много значила! — Царапая зубами нежную кожу, толкается языком в рот и вздрагивает всем телом.
Глава 38. Отношения без обязательств
Порой «поддаться» и «победить» — слова-синонимы.
Шаталов целует как зверь. Зло, голодно, жестко.
Выносит своей бешеной страстью из головы все мысли.
Под его напором я забываю, почему запрещала Марку входить в дом, почему мы не должны заниматься сексом и все остальные «почему».
Внутри будто что-то ломается. Одной части меня хочется кричать и плакать, вторая как молитву шепчет: «Значила. Значила. Значила...»
Обычное слово. Даже не «прости» и не «люблю». Совсем не то, что когда-то мечтала услышать одна доверчивая девчонка. Но мне хватает.
