— Это же безумие! — Даже не знаю, жалеть ее или крутить пальцем у виска.
— Он был очень заботлив со мной. После холодного Шаталова это казалось таким непривычным и искренним.
— Ради этого вы потребовали у Марка новую клинику. И договорились с Савойским о небольшой услуге. — Закрываю лицо руками.
Все фрагменты головоломки на месте. Только голова гудит, а на душе городская свалка. С воронами, вонью и серыми тучами.
Я хотела получить информацию. Ее оказалось чересчур много.
— Отчаяние — страшная штука. Я наделала слишком много ошибок, — признается Шаталова.
— Да... — С трудом отрываю ладони от лица.
— Я так сильно хотела удержать его...
— Но сюда вы зачем приехали? От меня что понадобилось? — Кошусь на часы.
От наших тридцати минут остались считаные секунды.
— Не поверите... Я до сих пор думала, что у нас еще есть шанс. Готова была на коленях вымаливать прощение. — Анастасия улыбается. Без издевки, без грусти. Это какая-то совершенно сумасшедшая, блаженная улыбка. — Надеялась, что два года вместе будут значить для Марка хоть что-то.
— А теперь? — Я совсем ничего не понимаю.
— Не знаю, что было между вами, но вы его любите. Все еще.
Ее слова звучат спокойно. В тоне ни вопросов, ни сомнений. И я дергаюсь как от удара током.
— Только не спорьте! — Анастасия взмахивает рукой именно тогда, когда я собираюсь сказать «нет». — Я поняла. Увидела. Он тоже рано или поздно поймет. Так что у меня нет шансов.
— Если вы так посчитали из-за дома, то это просто защита! Ничего больше. — Голос так хрипит, что сама себя с трудом слышу.
— Я не видела Марка уже две недели. Всю информацию о больнице, о том, что муж здоров, получаю от секретарши. — Шаталова открывает сумочку, достает оттуда какую-то папку и протягивает ее мне. — Это согласие на развод. Адвокат сказал, что нас с Марком смогут развести за два месяца без проволочек.
— Вы это делаете из-за меня? — В груди ком.
— Хотя бы вас он не будет называть чужим именем во время секса.
Так и не дождавшись, что я возьму документы, Шаталова кладет их на журнальный столик и встает.
— Если бы вы знали, как больно слышать это... Лиза. — Последнее слово она произносит с придыханием, копируя Марка.
Однако мозг по-прежнему отказывается понимать хоть что-то. Словно на экране телевизора, я наблюдаю за уходом своей гостьи. Слышу ее слова у порога: «Берегите его». Или «Берегите их». Не двигаясь, сижу на диване. Мысленно здесь и одновременно где-то далеко.
Пока в дом все с тем же «Лиза!» не влетает его владелец.
