Собственное тело как не родное. Руки и ноги не слушаются, в голове какая-то каша.
— А когда-то ты обещала меня спасти. Клялась оказать первую медицинскую помощь.
— Даже не знаю, что с тех пор изменилось!
— Уела! — хрипло смеется Марк.
— Я старалась. — Прижимаюсь затылком к стене.
— Чувствую себя идиотом. Но счастливым, — вдруг признается Шаталов.
— А я себя дурой. — Хоть в чем-то мы настолько похожи, что нет смысла стесняться. — Глеб сам обо всем догадался. Без признания. Без разговора, к которому я так готовилась.
Сложил дважды два.
— Он у тебя... у нас потрясающий!
Марк наконец перестает тереть грудь. И даже помогает мне подняться.
— Хороший.
От прикосновения его рук и слишком непривычного «нас» внутри болезненно колет. Привыкну ли? Как это вообще, когда вместо одного родителя их вдруг становится двое?
— Не знаю, как тебя за него благодарить. — Шаталов вминает меня в свой каменный торс и целует в макушку.
— Я бы попросила в качестве благодарности исчезнуть.
.. — На пару секунд разрешаю себе задержаться в его объятиях. Потом отталкиваю. — Хотя бы еще лет на девять. Но, боюсь, кое-кто будет против.
— Никаких больше исчезновений. Забудь.
— Все остальное тоже прикажешь забыть?
Мы не касаемся друг друга, между телами шаг или два, однако взгляд Марка такой осязаемый, что чувствую его на себе каждой клеточкой. Огненной дорожкой на плечах. Горячим отпечатком в отвороте домашнего платья. Жарким поцелуем на губах.
Не все мужчины умеют целоваться.
Теперь я знаю это точно. Для некоторых поцелуй лишь часть обязательной программы. Как сковырнуть крышку с пивной бутылки перед первым глотком.
Но только не для Шаталова! Именно с поцелуя начался наш безумный роман. И сейчас хватает взгляда, чтобы губы вспыхнули от жажды.
— Сын похож на меня. — Марк внимательно следит за тем, как я тру губы. Ловит каждую деталь.
— Похож?! — вырывается с нервным смешком. — Просто похож?
— Очень! — Мерзавец так улыбается, будто я ему луну с неба достала.
— Нет... это не сходство! Это самое настоящее наказание. Все эти годы я мечтала об одном — забыть тебя. Вычеркнуть из памяти все, что между нами было. Даже не представляешь, как мне этого хотелось. Но Глеб... — В горле пересыхает. Наши игры опять зашли слишком далеко. — С каждым годом он все больше превращается в твою копию. Внешностью, характером, привычками. Ты бросил меня, а я родила и воспитала еще одного Шаталова.
