Эта авария... все из-за меня... — Настя плачет так громко, а говорит между всхлипами так тихо, что приходится напрягать слух.
— Что вы не могли знать? — осторожно спрашивает Злотников.
— Теперь уже ничего... Я такая дура. Если он не выкарабкается... Если еще с кем-нибудь что-нибудь...
— С кем-нибудь — это с Марком Юрьевичем? Или вы говорите про ребенка?
— Ребенка?.. — Настя задумывается. — Боже...
— Что такое?
— Я сказала ему, что видела мальчика. — Она громко всхлипывает. — Копия Марка! Это сын моего гинеколога.
— Что вы сказали о мальчике? Кому?
— Подумать только, я ревновала к ней... — Настя словно и не слышит вопросов. Плачет все громче и говорит о своем. — Все эти их взгляды, прикосновения, его частые поездки в клинику... Я думала, что у них роман. Но этот мальчик... Он настоящий клон. Я о таком могла лишь мечтать.
Не представляю, сколько еще полезной информации можно получить сейчас от Насти, впрочем, уже и неважно. Предчувствие, которое до этого напоминало паранойю, разрастается до настоящей паники.
«Они знают о сыне!» — эта мысль заставляет нажать на отбой и отправить Кириллу сообщение с двумя короткими словами: «Сюда. Срочно».
Второй раз за день сердце колотится так, что впору звать докторов и превращаться в настоящего пациента.
От злости хочется разнести палату. К счастью, мой начбез отлично понимает значение слов «сюда» и «срочно». Только я успеваю набрать Лизу и предупредить, чтобы никуда не выходила, Кирилл влетает в палату и бросает в карман свой телефон.
— Я сейчас говорил с Савойским, — тут же отчитывается.
— В обед двое неизвестных приходили в клинику, задавали вопросы о Градской. Больше всего их интересовал ее сын. Где учится, с кем живет и как выглядит.
— Надеюсь, в клинике не додумались ничего рассказать? — Не спрашивая разрешения, забираю у Злотникова его белый халат и цепляю на затылок дурацкую накрахмаленную шапку.
— Босс... — Кадык на горле Кирилла дергается.
— Уволю на хрен!
— Они посчитали, что это кто-то из наших. — Злотников опускает голову.
— В последнее время мои парни были там столько раз, что охрана клиники приняла чужаков за своих и выдала личное дело.
— Проходной двор, блядь! — Я срываю с Кирилла изрядно помятую маску и, не думая ни о какой гигиене, надеваю этот намордник на свое лицо."
"— Босс, вам нельзя никуда выходить. Для всех вы должны находиться в коме!
— Просрали мы мою кому! Когда готовили весь этот гениальный план, у меня не было никакого сына. Вообще ничего кроме компании не было.
