Такое, в сравнении с чем сама охота — детская возня в полупустой песочнице.
— Касательно Борухова приказы будут? — прерывает мои размышления Кирилл.
Он переступает с ноги на ногу и взглядом указывает на одну из двух папок, что лежат на тумбочке. Обычную пластиковую. С наклейкой «Донор» в правом верхнем углу и длинным номером.
— Нет. По нему задача прежняя. Мне нужно, чтобы вы нашли все ниточки, связывающие любовника жены с настоящими заказчиками. Прошлогодняя попытка обанкротить компанию стоила мне слишком больших денег.
Если это те же рейдеры и сейчас вместо запугивания партнеров они решили использовать Настю, я хочу знать детали их плана и имена. Организаторов, рядовых исполнителей и молчаливых свидетелей. Всех!
— Понял. Наблюдаем дальше. Как и за вашей... женой. — На последнем слове Кирилл запинается и отводит взгляд.
— Она нормально перенесла известие о моей коме?
Возможно, не стоит волноваться о Насте. Только иначе я не могу.
За два года под одной крышей она стала больше чем удобной любовницей.
В какие-то моменты я всерьез верил, что из нас получилась бы настоящая семья. Без чувств, но на полном доверии. Не такая, какие показывают в наивных фильмах для детей. Но и не такая, в какой вырос я сам, — с вечными скандалами, ревностью и холодным равнодушием.
Я верил в это настолько, что до последнего надеялся на донора. Ждал, что Настя одумается, не позволит втянуть себя в чужую аферу. Не станет менять неизвестного мужика, от которого в базе лишь детские фото и общие данные, на любовника.
.. Человека, который будет кровно заинтересован в ребенке и его наследстве.
— Анастасия Дмитриевна рвалась сюда. Пришлось при ней звонить в больницу и по громкой связи узнавать, что к вам не пустят, — отчитывается Злотников.
— А как самочувствие?
— Физически вроде бы нормально... — Кирилл снова опускает голову. — Читает новости. Плачет. Даже когда думает, что за ней не смотрят.
— Скажи Савойскому, чтобы набрал ее. Возможно, понадобятся какие-то успокоительные.
Пусть будет готов выехать на дом.
Одного выкидыша мне хватило. Не у Насти, у первой жены. Видеть такое снова нет никакого желания.
Злотников кивает.
— Еще какие-то распоряжения? — Он подходит к двери.
Я задумываюсь всего на миг. О том, как сильно хочется закончить это дурацкое представление, и о том, как рванул бы сейчас в сторону одного уютного питерского дворика.
Это даже не мечта. Потребность. Как дышать.
Но сказать о своем желании вслух не успеваю.
