Не замечаю поднятых рук студентов.
Для меня лекция резко заканчивается. И начинается кое-что более важное.
Подрагивающими пальцами вынимаю из сумочки телефон. Не обращая внимания на звонок в коридоре, снимаю блокировку и проверяю электронную почту. Не реагируя на приближающегося Шаталова, открываю последнее письмо.
Марина выполнила обещание. Она сделала фотографии всей медицинской карты Марка. От корки до корки! И выслала эти фото.
— Здравствуйте, Елизавета Ивановна, — гремит надо мной Шаталов. Без радости. Без намека на удивление.
Безразлично, как «Двери закрываются. Следующая станция...»
Безумно хочется проигнорировать. А еще лучше — слиться с толпой студентов и убраться отсюда подальше. Но взгляд цепляется за текст первой страницы, и ноги врастают в пол.
— Я не на работе. — С трудом ворочая языком, продолжаю читать. — Сегодня у меня выходной. По графику...
Строчки летят перед глазами. Сердце срывается на аритмию.
— Я в курсе. Осведомлен и о ваших лекциях, и о выходных.
Всего на миг поднимаю голову.
Сама не понимаю зачем. Наверное, чтобы убедиться, что я все еще здесь и это реальность. Такая вот! Сероглазая и странная.
— Не в курсе только, — внезапно продолжает Шаталов, — зачем вы звонили в первую клинику и просили результаты моих анализов.
Он припечатывает меня своим признанием будто пыльным мешком. Смотрит внимательно, зло, как на пойманную с поличным воровку. И от шока я чуть не спрашиваю вслух: «Что за вторичное бесплодие? Какая авария с тобой произошла... девять лет назад?»
Глава 10.
Искры
От любви до ненависти один шаг.
А от ненависти обратно — целая дорога.
Из университета мы уходим так быстро, что не успеваю ни попрощаться с деканом, ни ответить на вопросы студентов.
Способ передвижения воздушно-наземный, совсем как в клинике — бедром к бедру, с тяжелой рукой на моей талии. Временами не касаясь асфальта."
"Все это позорно и унизительно. Словно я девица легкого поведения, а не уважаемый лектор и врач лучшей клиники города. Удивленные взгляды так и буравят спину.
Но страх за Глеба сковывает тело, а из головы не выходят диагноз и дата аварии — ровно через два месяца после нашего расставания.
Разрываясь между шоком и паникой, я даже не пытаюсь бороться с Шаталовым. Вместо этого стараюсь успокоиться.
«Вряд ли Марк видел фотографию Глеба. Иначе не рычал бы на меня и не обжигал яростным взглядом».
«Не верю, что Марина рассказала ему о сходстве. Тогда не было бы смысла рисковать своей работой и отправлять мне документы».
