В кабинете больше двадцати градусов, а я мерзну и ничего не могу с собой поделать.
Какой-то адский талант вляпываться в одного и того же мужчину. Первый раз — до разбитого сердца и целого вороха проблем. Теперь...
Собственная реакция на Марка пугает сильнее, чем разоблачение. Умом понимаю, что он мне не нужен. Чужой муж! Далекое прошлое! Ни одной причины поддаться.
А тело горит так сильно, требует его ласк так настойчиво… Хоть прямо сейчас звони Ленке и говори, что едем в Москву.
Неважно, что сгоряча.
Начхать, что будет выглядеть побегом.
После этой встречи с Шаталовым переезд уже не кажется большой проблемой. Выжила же как-то в новом городе без чужой помощи! Не пропала, когда родная мать, скатавшись пару раз к маленькому внуку, сказала, что не может больше мотаться в столицу.
Даже смешно было... сквозь слезы. Мама боялась потерять изменщика-отчима, а потеряла меня и Глеба. Легенда о сироте, состряпанная для защиты свидетеля, вдруг стала не вымыслом, а реальностью.
Вероятно, задержись пациентка минут на десять, я бы таки набрала подругу.
От искушения зудят кончики пальцев и холод сменяется жаром.
Однако пациентка приходит вовремя. Смотрит на меня как на бога, когда рассказываю о шансах на беременность. Плачет, получив направление на первые анализы. И от ее радости, под ее слезы я остываю.
Стена гордости так и остается стеной позора, но ни о каком переезде уже не думается.
К концу приема вместо растерянной Лизы просыпается обычная, готовая ко всему. И как только пациентка уходит, я делаю то, что нужно было сделать еще раньше.
Набираю однокурсницу, которая тоже работает в Питере, у конкурентов, и после короткого приветствия прошу:
— Марина, мне очень нужно дело одной вашей клиентки. Вернее, не ее, а мужа. Фамилия Шаталов. Марк Юрьевич.
— Лиз, сама знаешь, без запроса я тебе ничем не могу помочь. Конфиденциальность превыше всего.
— С запросом я бы тебе и не звонила. — Кусаю губу.
— Да уж понятно.
— Но мне правда нужно. В ее карте о нем только одна строчка.
О бесплодии. А у меня есть очень серьезные основания полагать, что это не так.
— Основания? — хмыкает Марина. — Лиза, это ты у него по глазам прочла? Или линии на руке посмотрела?
Мы никогда не были близкими подругами, так что не обижаюсь. Я бы тоже без веских причин не показала чужое дело. Не с нашей работой делиться такими тайнами.
Но сдаться уже не могу. Не после прощального «Баста», с которым Марк вышел из моего кабинета.
