Толкаюсь резко, до упора. Не первый раз в нашей жизни, даже не сотый. Оба ни хрена не девственники. А все равно слетаю с катушек, словно не испытывал раньше ничего подобного.
— Боже... Потрясающе... — закатывая глаза, хрипит Лиза. — Я когда-нибудь умру под тобой.
— Сдохнем вместе. — Склонившись над грудью, я обхватываю губами тугой сосок и тяну в рот.
Никогда не получал удовольствия от такой ласки. Заставляя женщин кончать, гладил руками и губами. Исполнял самые порочные желания. Но не загорался от этого! Не ловил чужие эмоции и не сходил с ума.
Просто трахал! Без брезгливости, ханжества и запретов. Брал и отдавал.
До одной вредной девчонки секс был просто сексом. Дикой смесью физики, химии и механики. А с ней — как сломалось что-то. Захотелось выкорчевать из её умненькой головы дурацкую уверенность в том, что все знает и все умеет.
Ночами напролет заставлял доверять и срывать голос от криков. Языком выучил наизусть каждый миллиметр молодого тела. Распробовал ванильный вкус ее желания. Разложил по нотам вздохи и стоны.
Сам сотворил свой сильнейший наркотик. Сам подсел на него.
Еще тогда, девять лет назад, я начал ловить кайф от реакций Лизы. Кончать от ее оргазмов. Улетать от тонких всхлипов.
С ней впервые почувствовал себя живым. Рехнулся от искренности, с которой она позволяла себя брать и отвечала на ласку. Размяк от радости, с которой она ждала меня после учебы и летела в объятия.
Без сожаления завязал со всем, что было раньше. Не заметил, как из учителя превратился в долбаного фанатика.
Всей душой и потрохами запал на одну угловатую безбашенную злючку.
Пепрошился во всех смыслах. И нутром, и мозгами. Даже чертова авария не смогла ничего сделать с этой зависимостью. Даже самые раскрепощенные любовницы и вторая жена.
— Люблю тебя! — Размазывая по стволу смазку, толкаюсь на всю глубину. — С ума схожу. Довольна?
Вынув член, глажу им подпухшие складки. Дразню эту ведьму до дьявольских огней в голубых глазах.
— И не надейся! — Лиза скользит затылком по постели.
— Еще хочешь? — За бедра натягиваю ее на себя.
Быстро, как безвольную надувную куклу.
— Всегда хочу, — улыбается.
— Люблю... — Не сдерживаясь, я бьюсь в нее на сумасшедшей скорости. Не размениваюсь на поцелуи. Не слышу ничего, кроме жадных вдохов.
Люблю единственным доступным сейчас способом. Словно нет никакого завтра и впереди новый обрыв. Беру так жестко, будто у нас не два часа, а одна минута.
До первых стонов.
До слез на ресницах.
До моего имени на искусанных губах.
