Еще месяц назад я готова была разбить его о голову Марка, а теперь вынуждена спасаться от собственного босса.
— Умница, — хрипит Кравцов, расстегивая ширинку.
Но приложить его ноутбуком я не успеваю: Коля сам внезапно отлетает в сторону.
Глава 45. Якоря
Ревность — самая яркая приправа для чувств.
Но любовь в приправах не нуждается.
Марк
Кравцов даже не понимает, что происходит. Поднявшись, машет кулаками в мою сторону. Хлопает ресницами. Но от первого же удара под дых складывается пополам и хрипит.
В другой ситуации я бы не стал дальше марать руки.
Охрана знает, как следует действовать. Воспитательная поездка на склад способна кому угодно вернуть голову на место. Но Кравцов совершил фатальную ошибку. Он попытался изнасиловать не какую-то незнакомую мне женщину, а Лизу. Такое не прощаю.
— Ну что. — Закатываю рукава. — Поучимся просить прощения? Начинай!
Я сам заставляю его выпрямиться, встряхиваю, приводя в чувство. И бью.
Вначале обрабатываю лицо. Качественно! Чтобы минимум пару недель каждое зеркало напоминало, какой он придурок.
Потом работаю по корпусу.
Дико хочется спустить пар — позволить мудаку хотя бы коснуться меня, разозлить еще сильнее. Но, не желая пугать Лизу полноценной дракой, ограничиваюсь короткой серией крученых по болевым точкам. По коленям, грудине и бедрам.
Прерываюсь, лишь чтобы заглянуть в глаза.
— Подсказываю, если ты до сих пор не понял. Первое слово «Прости»! Желательно четко и громко. — Поворачиваю эту отбивную к Лизе. — Давай!
— Я... Это.
.. — Дебил и не пытается облегчить себе страдания.
— Кто ты, она и так знает! — Заламываю левую руку за спину, вынуждая опуститься на колени.
Моя смелая девочка сдается первой:
— Марк, не нужно. Хватит. Пожалуйста.
Она вклинивается между нами, тянет меня за локоть. С отвращением смотрит на урода.
Может, если бы лишь видел последнюю сцену, я бы и отпустил. Вызвал бы Злотникова с группой зачистки, а сам занялся Лизой.
Но благодаря камере в коридоре и ее чувствительному микрофону, я слышал все! От грязных оскорблений до пошлых намеков.
От дурацких обещаний до жалобных просьб.
Слышал своими ушами! С той самой секунды, как Кирилл сообщил о госте в кабинете.
На этой мысли заставляю себя сделать медленный вдох и еще более медленный выдох. Нельзя даже думать о том, что случилось бы, задержись я на парковке.
— Давай. Два слова. «Прости меня, мудака», — приходится подсказать, потому что Кравцов все еще молчит.
— Это три! — с кровью выплевывает он.
