Лежит мордой вниз, а на его спине, уверенно упираясь коленом, сидит баба. Да не абы какая, а виданное ли дело - в портках, которые обнимают ноги, как вторая кожа. Рубаха хоть и прикрывает слегка попу, но аппетитные округлости видны прекрасно. Что за разврат! Но не для соблазнения она сидит на воине. Уверенно вывернула руку лежащему и поучает его как щенка, что лужу в доме наделал. Эх, давно я собирался Громобоя из дружины гнать, воин хоть и сильный, но злобный и мстительный, причем даже к своим. Точно вон попру за такое позорище.
Виданное ли дело – княжьего воина баба скрутила! И как смогла-то? Силищи в нем ого-го! Хоть и дури много.
Непонятность происходящего злит, но незнакомка своим поведением злит еще больше. Я встречаюсь с ней глазами и невольно теряю дар речи, тону на мгновение в теплых карих глазах. Никогда таких не видел, на топазы похожи. А волосы темные с рыжими бликами на солнце, словно их сам Ярило целовал. Наши бабы сявые, а эта - как цветок заморский. Жар-птица, не иначе!
- Твой вояка? – спрашивает, заставляя лежачего замычать от боли.
- Ну? – отвечаю резче чем хотел, злясь на свою минутную оторопь.
- Манерам поучи. Чтоб не хамил людям.
- Ты кто такая? – все внутри начинает клокотать от бешенства. Да как она смеет так со мной? Я воевода княжий!
Вместо ответа она поднимается на ноги и гордо встает напротив меня. Изумляюсь ее росту – отродясь таких высоких девок не видывал, немногим ниже меня. Стройная, поджарая, как пантера. Глаза гневно сверкают, высокая грудь вздымается под рубахой.
Смелая! В глаза смотрит прямо, дерзко.
- Там, откуда я родом, мужчина сначала здоровается. Потом представляется. А иначе и его могут поучить манерам.
- Чего?! – рычу, сдерживая бешенство. Отродясь баб не бил, но тут…, - да я тебя…
- Один уже грозился, - ухмыляется нахалка.
Рука инстинктивно ложится на рукоять. А на ее ухмылку, ой, как меч из ножен достать хочется.
- Охолони, Беригор. Это гостья моя, - раздается голос сверху. Поднимаю глаза – на открытой галерее стоит сам князь. Ну и волхв тут как тут, легок на помине.
Стоит, ухмыляется. Смешно ему, что воеводу какая-то баба облаяла. И откуда он привез эту нахалку?
- Ярослава, поднимайся к нам, - зовет ее Драгомир. Еще и улыбается ей приветливо, будто знаком давно.
Она еще и именем мужеским названа! Отродясь никто так девок не нарекал. А эта видимо поверила, что ей боги, как кошке, девять жизней дали. Ехидно ухмыляется красивыми губами.
- Подстригся бы ты, лохматый. Пока тебя за косы не оттаскали.
