Внезапно он подхватывает меня за плечи, приподнимает к себе. Успеваю увидеть совершенно ошалевшие голубые глаза, как меня кладут на живот, приподнимая за бедра. Я с нетерпеливой готовностью встаю на четвереньки, прогибаясь как можно ниже. На вместо члена у меня между ног оказывается язык. Который заставляет меня скулить от удовольствия, я расставляю ноги как можно шире, требуя еще и еще. Руки лихорадочно сжимают простынь, тело начинает подрагивать, превращаясь в комок обнаженных нервов. Его пальцы раскрывают меня, язык танцует на клиторе.
- Гладкая… сладкая… моя, - мурчит воевода.
Я бессвязно то ли кричу, то ли рычу, умоляя не останавливаться.
Когда Беригор на мгновение отстраняется - невольно хнычу от возмущения. Но он входит в меня единым рывком, и мы синхронно стонем от правильности происходящего. Я подаюсь навстречу его бешенному ритму, мне почти больно, но я не хочу останавливаться. Опосредованно чувствую его губы на спине и шее, но бешенный огонь бежит по венам, заставляя отдаваться Беригору с полной отдачей, больше и глубже.
Нестерпимо, невыносимо хорошо, еще… да! От мощного оргазма меня трясет как в лихорадке и, если бы не сильные мужские руки, я бы стекла с кровати. Но сильные руки крепко держат за бедра, продолжая с глухим рыком вколачиваться. Несколько рваных лихорадочных движений и со сдержанным стоном воевода догоняет меня в удовольствии, накрывая своим мускулистым телом. Я словно медуза, тело ощущается как желе, нет сил даже пошевелиться."
"Почти сразу же Беригор перехватывает меня под талию и перекатывается на бок, прижимая к груди.
Чувствую, как высоко поднимается и опускается его грудная клетка, а широкая ладонь крепко прижимает меня к себе, словно я могу убежать. Нет, уж, дорогой, теперь я точно никуда не сбегу. Я вообще не уверена, что ходить смогу в ближайшее время, ноги до сих пор мелко подрагивают. Даже не представляла, что может быть та-ак хорошо.
- Как ты? – он тянется за одеялом и заботливо укрывает мое разгоряченное тело.
- Пытаюсь прийти в себя после твоих … аргументов мужа.
- Убедил? – рука на моем животе напрягается.
- А не скажу, - вредничаю я.
- Повторить? – ладонь пытается сползти ниже.
- Только посмей! Я до вечера по стеночке не смогу ходить.
Тихий самодовольный мужской смех раздается в горнице. А я так опьянена удовольствием, что не хочу огрызаться.
Глава 31.
Утомленные, кажется, мы задремали. Когда я все же разлепила веки, сначала не поняла, что меня разбудило.
