Не ради прихвастнуть, а чтобы страха у горожан не было, пусть возвращаются к обычной жизни.
- Знаю уже все, Ярушка. Получил добрые вести. С возвращением, - слышу улыбку в голосе князя.
- Ей помощь нужна? Дай хоть глянуть, – спрашивает Драгомир и я невольно улыбаюсь. Так рада его слышать. Но глаза предательски не хотят открываться.
А меня плотнее укутывают в плащ, жадно укрывая ото всех.
- Нет. Все потом. Когда кольцо на палец одену, - и Беригор без лишних разговоров переходит в галоп.
- Если, - упорно бормочу я, проваливаясь в темноту.
- Когда, - уверенно поправляет меня воевода.
Кажется, меня кто-то мыл в восхитительно горячей воде, но сил не было даже открыть глаза. Я просто нежилась, безропотно позволяя с собой все манипуляции. Рокочущий голос говорил что-то то ласковое, то ворчливое, но я не могла разобрать слов. Поэтому только слабо улыбалась, глубже проваливаясь в усталый сон. Какое счастье заснуть в мягкой постели! Укрывшись одеялом, а не пропахшим дымом плащом.
Мне казалось, что я, как сурок, буду месяца три отсыпаться в берлоге.
Но нет, получилось насколько раньше. Проснулась от того, что меня осторожно целуют в макушку, невесомо поглаживая по спине. Я нехотя заворочалась и открыла глаза. Первое, что увидела – это голая мужская грудь, в которую я спала уткнувшись. Восхитительная, мускулистая, покрытая шрамами. Невольно потерлась об нее носом, вдыхая особый, чуть терпкий аромат мужчины. Моего. Не буду думать правильно это или нет.
- Доброе утро, родная, – пророкотало сверху.
Шершавые мужские пальцы поглаживают меня по щеке. Я задираю голову и вижу абсолютно счастливые, улыбающиеся глаза Беригора. Как же ему идет счастье! Оно лучится в каждой черточке, в белозубой улыбке, которую не скрадывает короткая русая борода.
- Привет! – невольно улыбаюсь в ответ.
- А я уж собирался тебя будить. Весь день и ночь проспала.
- О!
- Яра, как же сильно хотел ругать тебя! Думал шею сверну за твое «постараюсь вернуться». А сейчас держу в объятьях и ничего более не надо.
Лишь бы ты рядом была.
Медленно, словно давая мне возможность отвернуться, он наклоняется и мягко накрывает мои губы своими. И с такой нежностью, так трепетно целует, что никаких слов и не нужно. После чего крепко обнимает и шепчет взволнованно:
- Как же ты напугала! В жизни такого страха не испытывал. Едва с ума не сошел, когда узнал, что ты на верную смерть поехала. А ежели бы случилось что с тобой, Яра?
- Так нужно было. И к тому же я разозлилась.
