Страшнее нет для мужчины, чем признаваться в таком бессилии. И он в себе носит это столько лет, терпя настойчивые требования матери и косые взгляды царедворцев. Так, стоп! Он сказал «как в юности», значит не врожденное это. Подхожу к поникшему мужчине и кладу руки на плечи. Сочувствуя и отчаянно желая помочь.
- Расскажи, что случилось, - говорю тихонько, прижимаясь щекой к спине. Он вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется.
- Наверное боги меня прокляли. Знать бы за что… - глухо произносит Велеслав, - в юности еще как-то бывало, а потом… совсем на нет сошло.
Ненавижу себя! Хуже селянина последнего. Ущербный!
- Подожди. Только в юности было?
- В юности. Да на войне еще. Но не воевать же мне каждый раз, как… - Велеслав отходит от меня, плескает из туеска в кружку жидкость. Делает глоток и морщится. – Скисло. Два дня сюда не заходил никто.
А я смотрю на этого красивого и гордого мужчину и мозг работает с лихорадочной скоростью.
- Велесла-ав, - медленно тяну я, додумывая еще не до конца сформировавшуюся мысль, - у меня мысль одна есть.
Пообещай, если права окажусь, то потом сделаешь по-моему.
- Ты о чем? - хмурится князь.
- Позже объясню. У тебя есть какая-то усадьба или поселение неподалеку? Скажем, в дневном переходе? Где на неделю можно остаться.
- Ну… есть. У Хрустального озера. Туда матушка любит ездить.
- Отлично. Берем с собой моих волчат, кого по-быстрому выловим. И выезжаем.
- Прямо сейчас?
- А что тянуть? Нам только мимо церберов, что за дверью стоят, проскочить надо.
Синие глаза Велеслава загораются азартом.
- Ох, Яра, я себя рядом с тобой мальчишкой чувствую. В чем есть – поедем? Без сборов?
- Так ведь так интереснее! Правда меч не со мной...
- Найду я тебе меч. Пошли! – как двое нашкодивших детей, мы, взявшись за руки, ныряем в личную оружейную, что за соседней дверью прячется. А оттуда через тайную дверь в переходы и в конюшню."
"Очень кстати там оказывается мой Добрынька, который в этот момент чистит коня. Юноша удивляется, конечно, но, получив приказ, немедленно дергает в конюшню мою гвардию.
Все оказываются на месте, помощник мой спуску им не давал, сам начал занятия проводить, пока я не «вернусь». Седлаем коней и хохоча от собственного хулиганства, шумной ватагой вылетаем во двор и далее через ворота в город. Вот она – свобода!
Глава 21.
Как только выезжаем из города я сворачиваю к избушке травницы.
- Так надо, - шепчу Велеславу, и он согласно кивает. Сине-зеленые глаза азартно горят предвкушением приключений.
