Мужчины за столами также приосанились, ревниво поглядывали – не хуже ли их пассия остальных, довольно ли на ней смарагдов, сапфиров и жемчугов.
На карточках нововведения для пира не кончились: на каждой тарелке лежало по расшитому рушнику, который расторопные слуги раскладывали на коленях гостям-мужчинам. Дамы это делали сами, сразу оценив заботу о дорогих платьях. Ну не об скатерти же руки вытирать? Окультуриваемся, товарищи.
Когда вошли мы с Драгомиром, зал разразился приветственным ревом. Он в темной одежде, я в белом кафтане.
При этом он беловолосый, я – темная, не сговариваясь мы были противоположностями, играющими на контрасте. Вышло, откровенно говоря, эффектно. Я смотрела по сторонам – в этот раз мне многие улыбались, дружинники так вообще кивали и скалились во все тридцать два (или у кого сколько осталось). За спасение своих товарищей меня окончательно и бесповоротно признали своей. А это дорогого стоило.
Нас с Драгомиром приветствовали шумно и радостно, но не мы должны были стать главными звездами мероприятия.
Я уговорила княгиню явиться с дочерьми и князем последними, дабы гости оценили их роскошную одежду и украшения. Мы с Драгомиром сели с краю, почти как в прошлый раз, но теперь справа от князя должна была сидеть матушка, а слева – сестры.
Едва мы уселись, в зал под приветственные крики и шум вошел Велеслав под руку с Дивляной. Княгиня была в расшитом золотом платье, усыпанном рубинами и жемчугом, и в поистине королевском венце.
Сомнений в том, кто тут главная модница даже не возникало, она роскошью затмила всех. Даже своего красавца-сына, который был в синей рубахе и золотом кафтане, расшитом красными как огненные всполохи, узорами. Немного позади них лебедушками плыли дочери – Чаяна и Цветанка, в кокошниках, усыпанных камнями, косы перевиты дорогими расшитыми жемчугом лентами. Старшая в зеленом, средняя - в синем ансамбле. Роскошно и дорого, но все же скромнее матери, которая просто ослепляла.
Удивилась я, почему старшая позади средней идет, а еще более удивительным было то, что Чаяна шла рядом с воеводой, встав с ним вроде как в пару. Высокомерно смотрела в зал, одновременно посылая смущенные улыбки Беригору. И чья же это идея, интересно? Или экспромт? Ох, оттаскаю я за косу эту малолетку в темном углу. И скажу, что так и было. «Мое» трогать нельзя.
Но глядя на статную могучую фигуру воеводы, мое глупое сердце все равно забилось быстрее.
