Я от помощи отказалась, но напарилась всласть, даже неумело пожамкала себя веником. Помытая, но разомлевшая, вернулась в дом и покорно выпив какого-то укрепляющего отвара, бессовестно завалилась спать, забыв про таблетки. Почти проваливаясь в сон, услышала отрывок перешептывания:
- Хорошо, что к нам она пришла. Драгомир такую награду дал, что и зиму переживем, и тебе на приданое отложим.
-Мама, а кто она? Что сам Ведающий над ней два дня глаз не смыкал?
- Ш-ш, нам дела волхвов знать не должно. Не лезь в это!
«Наверное, роли разучивают», - подумала я.
Какие старательные…
Хорошо, что спать я легла рано. Как знала. Потому как разбудили меня еще засветло. Возмутительная, полусумеречная рань! Сама не знаю, как глаза разлепила. Одевшись да наскоро перекусив при свете свечи, подхватила рюкзак, поблагодарила хозяюшек за гостеприимство, после чего вышла из дому. И остановилась на крыльце как вкопанная: Драгомир, в компании еще двоих мужчин, стояли у привязанных к столбу коней и тихо переговаривались. Но если волхв был одет только в рубаху, темные штаны и наброшенный плащ, то спутники явно изображают воинов, поверх рубашек – кольчуги, на головах шлемы, на поясах – мечи.
Даже на первый взгляд – вижу очень качественную работу, явно кузнец знает свое дело. Ни разу не китайская поделка. Мужики удивленно смотрят на меня. Не пойму с чего? Умылась, причесалась. На свежеподнятого зомби не похожа, хоть и, увы, без утреннего кофе. Почему-то особенный шок у них вызывают мои штаны. Вытаращили глаза, как будто я без них вышла.
Да что ж такое-то?
Подхожу к Драгомиру. Он также как вчера, накидывает мне на плечи темно-синий плащ, застегивая на затейливую фибулу. Мы с ним одного роста, но мои 177 см меня никогда не парили. Скорее напрягали тех мужчин, у которых сверху вниз на меня смотреть не получалось. Но этого похоже, такой мелочью как рост, не пронять. У волхва к седлу приторочен второй плащ – ишь какой предусмотрительный, когда разжиться успел?
- А если бы я верхом ездить не умела? – спрашиваю я.
- Посадил бы сзади, как мешок с рухлядью, - хмыкает он. И хотя я понимаю, что «рухлядь» он у потребил в смысле – «мех», звучит оно как-то обидно, - подсадить тебя?
- Обойдусь, - дуюсь я на рухлядь, - далеко ехать?
- Неблизко.
Подхожу к лошади, поглаживаю по морде, знакомлюсь. Она принюхивается, косит на меня добрыми глазами.
- Не боись, смирная, - басит один из вояк, тот, что постарше, - Я – Миран. А молодший – Ивашко.
Киваю в ответ:
- Ярослава.
