– Твоих друзей заберут родители. За порог ни шагу! А мы должны дождаться папу. Как только он придёт, мы уедем.
Артур вернулся в гостиную в полном смятении:
– Вы слышали?
– Слышали, – подтвердил Люк, – а ещё… – Он посмотрел на девочек.
– Мама заедет за мной в семь, только возьмёт кое-какие вещи, – виновато сказала Виола.
– А меня заберут через час, – добавила Роза, – а Люк с мамой и братишкой уедет с той вашей соседкой, которую пол-улицы боится.
Артур плюхнулся на диван:"
"– Ну это же ерунда какая-то! Ещё утром всё хорошо было! Чего все боятся? Уж полицейских точно больше, чем этих мелких бандитов!
– А если не мелких? – грустно спросила Роза.
– Вот бы самим разузнать что-нибудь! – мечтательно протянул Люк.
– Никуда нас не выпустят, и на этот раз точно, – невесело улыбнулась Виола.
Артур подумал минутку, просиял:
– А давайте хоть на чердак! Оттуда видно город.
Друзья обрадовались этой идее. Всё лучше, чем томиться в неизвестности. Когда ребята двинулись к лестнице, миссис Ли бдительно выглянула из кухни:
– Вы куда?
– В мою комнату, – с беззаботным видом ответил Артур, – поиграем в приставку, хочется развеяться.
Чердачная лестница развернулась бесшумно, дохнуло пылью. Артур виновато сказал:
– Да, редко мы туда поднимаемся.
Наверху царил сумрак, зато окна были витражные, отчего вечернее солнце лежало на полу светлыми заплатками.
– Как красиво! – восхитилась Роза.
– И интересно! – добавила Виола, увидев всякие старинные вещи, давным-давно лежащие здесь.
Люк прильнул к окну, потом подошёл к другому:
– Тут ничего, видны крыши складов. Тут тупик, какой-то пузатый мужик пытается завести древнюю машину. Тоже сбежать хочет, наверное. А тут… О! А тут видно особняк немножко.
Даже вход, правда, совсем плохо. ПРИВИДЕНИЕ!
Девочки подскочили, Артур выронил провода, которые собирал в углу. Друзья, толкаясь у маленького окна, стали высматривать призрака.
– Это Белые Букли! – вынесла вердикт Виола.
– Это капец, – Роза чуть не произнесла слово похлеще, но вовремя вспомнила заповеди бабушки.
– И кто-то с ней. Снова ниндзя?! – Артур покраснел от злости.
