При этом он не забывал держать за спиной пальцы крестиком, потому что «не лезть в какие-то расследования» звучало весьма неубедительно. Столько всего происходит, что не в курсе быть просто невозможно. Если только совсем запереться в комнате, а вайфай отрубить.
Мальчик не учёл лишь того, что в зеркальной отделке барной стойки прекрасно видны его руки, особенно с того места, где сидел отец. Так что успех операции Артур присвоил себе. Мама редко уступала отцу, точнее, тот редко настаивал на чём-то. Обычно мамины решения были благоразумными, а папе выгодно было создавать видимость, что он ничего не решает.
– Это добрый поступок, Артур, – сказала мама позже, и мальчик чуть не запрыгал. – Но только днём, в обед, и ровно на два часа. А ещё фотоотчёты мне будешь присылать.
– Ну мам! Мне что, фоткать грязные лотки?
– И чистые тоже, в конце! – Мама чуть заметно улыбнулась.
Он не стал спорить: не то положение. Бросился маме на шею, а потом убежал рассказывать обо всём друзьям.
Секретный чат пестрел ликующими смайлами.
Разрешение помогать Белым Буклям стало первой победой четвёрки, хоть дело и касалось всего лишь смягчения домашнего ареста. Расследование отступило на второй план, всем хотелось оседлать велосипеды и прокатиться до парка, заглянуть в кафе… Конечно, попозже, когда старшие поймут, что дети ведут себя благоразумно.
«В четырнадцать ноль-ноль!» – договорились ребята.
Артур, не веря своему счастью, без четверти два спустился в прихожую. Перед этим он до крошечки съел обед, чтобы задобрить маму, и прибрал задний двор.
А ещё из лент и жужжащей проволоки придумал пугалку для енотов. Не факт, что сработает, главное – мама почти улыбнулась. Совсем скоро она перестанет сердиться. А там, может, и миссис Ларс найдётся живая и невредимая и всё пойдёт по-старому.
На подъездной дорожке Артура окликнул почтальон:
– Эй, малец! Где у вас тут Ясеневая улица, дом сорок? Хожу кругами, хожу, а тут одни Первоцветы да Первоцветы!
– Ясеневая дальше, ещё три квартала топать, но не по прямой, а по дуге, налево, – объяснил мальчик.
Почтальон работал всего два месяца и ещё не запомнил, где что находится.
– Опять кипа писем этой миссис Робертс! – Он прислонился к заборчику соседей напротив и стал обмахиваться каким-то журналом. – Кто же ей столько пишет?
– Боюсь, вы зря стараетесь, – ответил Артур, – сейчас каникулы – скорее всего, она уехала к себе, в окружной центр.
– Да нет, тогда бы оттуда не пересылали это всё, – уверенно возразил почтальон.
