Никогда не испытывала подобного. Я словно попала в облако эйфории и плыву в нем. Весь остальной мир становится несущественным, важно только то, что происходит между нами в эту секунду.
– Да, Михаил Алексеевич, – ровным голосом произносит Егор, отвечая на звонок. Невольно вздрагиваю всем телом, услышав имя мужа, и стремительно трезвею. Осознание случившегося накрывает внезапно, но голос совести так и не просыпается. А я не жалею ни о чем, не хочу жалеть. Это было так остро и чувственно, что по телу до сих пор курсируют мурашки.
– Хорошо. Сейчас спущусь.
В ужасе поднимаю глаза на Егора, понимая, чем это может грозить. Он спокоен и сосредоточен, лишь желваки, проступившие на лице, свидетельствуют о сильном напряжении.
– Мне нужно идти, – тихо говорит и отводит взгляд. Тоже все понимает, но не хочет пугать. Мне становится еще страшнее за него. А если Михаил догадался о чем-то? Если начнет подозревать или ревновать? Он же убьет его!
– Нет, пожалуйста, – прерывисто всхлипываю я и хватаю Егора за грудки.
– Не ходи к нему. Уезжай отсюда. Испарись…
– Приятно, что ты обо мне заботишься, – улыбается он и берет мои руки в свои. – Но это моя работа. Я должен всего лишь узнать, чего хочет босс.
– А если он догадался, чем мы тут занимались? Он же… – смахиваю набежавшие на глаза слезы.
– Маловероятно, – мягко касается губами моего лба. – Я все решу сам, не переживай. Никто не пострадает.
– Егор…
– Я скоро вернусь, – нежно целует в губы, словно ставя свое клеймо. – Подождешь меня?
Уверенно киваю, но слезы прорываются сквозь мой барьер и солеными дорожками скользят по щекам.
Егор губами собирает их и упирается в мой лоб своим.
– Ничего не бойся, слышишь. Я смогу тебя защитить.
Какой же дурак! От мужа меня никто не защитит. Нет такой силы… Он голыми руками порвет любого, кто посмеет прикоснуться к его собственности. А я именно таковой и являюсь.
Егор отстраняется и решительно идет к выходу. Провожаю его отчаянным взглядом. Так и подмывает бежать за ним, но заставляю себя остаться на месте.
Дверь закрывается, а я сползаю по стене на пол. Что же теперь будет? Только бы Михаил ничего не узнал. Только бы никак не наказал Егора. Если с ним что-нибудь случится, я не представляю, как с этим жить. Как жить, зная, что погубила Егора?
Как же страшно, аж сводит внутренности. Этот страх безотчетный, но очень сильный. Я так за себя никогда не переживала. Но помочь не могу никак. Остается только ждать и молиться.
