– Пойму, если тебе нужно время…
Одним быстрым движением Уолкер подхватил меня на руки и закружил с радостным воплем, который заполнил комнату.
– Ты ждешь от меня чертового ребенка! – выкрикнул он. Это было его признание в любви и счастье, и оно кружило голову подобно пузырькам шампанского, заглушало сомнения и страхи, что терзали меня несколько мгновений назад.
Из моей груди вырвался смешок, слезы облегчения потекли по щекам.
Перед глазами стояло его восторженное лицо. Он восторгался тем, что вместе со мной создал жизнь.
Со мной. Оливией Джонс. Девушкой, которая разрушала все, к чему прикасалась.
Уолкер опустил меня на пол, все еще крепко обнимая меня.
– Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, – бормотал он, каждое слово перемежалось с поцелуем в кончик моего носа.
Уверена, что улыбка на моем лице была нелепой, но ничего не могла с собой поделать. Думала, что раньше была счастлива с ним… но это… Это было совсем на другом уровне.
– Наш маленький Шмупи, – выдохнул он и погладил рукой мой плоский живот.
Всю свою жизнь я следила за своим весом и всем, что попадает мне в рот, чтобы выглядеть идеально на сцене. И сейчас было немного безумно думать о том, что мне не терпится увидеть, как округлится мой живот.
Подождите минутку.
– Ты только что назвал ребенка «шмупи»? – в ужасе спросила я.
– Просто пришло в голову. Мы можем обсудить это. Или лучше назвать его «фасолькой любви» или «медвежонком гугли»? Любое из этих прозвищ подойдет, – невинно прокомментировал он.
Он так хорошо все это воспринял. Почему его все это не страшит?
– Почему ты не выглядишь… удивленным? – спросила я, и в моем голосе вместе с любопытством проскользнула нотка недоверия.
Улыбка Уолкера стала шире, глаза озорно сверкнули, и он притянул меня ближе, кутая в тепло своего тела.
– Я знал, – признался он тихим и интимным шепотом, а потом нежно поцеловал меня в губы. – Тебя мутило, рвало, твоя грудь выросла как минимум на один размер, и ты плакала из-за рекламы McDonald's, – усмехнулся он и осторожно поцеловал меня в лоб.
– Все довольно очевидно.
Я покраснела, чувствуя себя идиоткой. Потому что, оглядываясь назад, все эти знаки казались очевидными, но, должно быть, я старалась их не замечать.
– Я просто хотел, чтобы ты сама во всем разобралась, – сказал он спокойно.
– Ты воспринял все это гораздо лучше, чем я думала, – пробормотала я, и слезы хлынули из моих глаз. Снова.
– По-другому и быть не могло.
