— Стало быть, ты говоришь о любви к Януру.
— Именно. Докажи мне ее, и я смирюсь с судьбой.
— И как доказать?
— Смотри, — я указала на свечение в развалинах — там, где был пруд с кувшинками. — Чувствуешь?
— Неужто цветок пробудился? — Соломея прищурилась, вглядываясь в сияние.
— Да, я позвала, попросила — когда моя кровь упала на землю. Он пришел, — как же сложно сделать так, чтобы голос не дрожал! — Если ты действительно любишь Янура, сорви этот цветок.
— В чем подвох? — она нахмурилась, пожирая меня глазами.
— Ни в чем, — печально улыбнулась. — Просто хочу убедиться, что ты его действительно любишь, что оставляю мужа в надежных руках. Так мое сердце будет спокойно. Да и тебе выгода — отдашь цветок ему, он тебя полюбит. Ты ведь помнишь легенду?
— Помню, — задумчиво протянула ведьма, грызя ноготь. — Идем! Сама увидишь, как твой муж станет моим — навсегда!
— Лола, зачем?.. — прошептал он, пытаясь приподняться, когда мы прошли мимо.
Я промолчала.
Купальня вся была освещена золотым светом. Ярко-розовые кувшинки раскрылись, источая потрясающий аромат. Атласные темно-зеленые листья сочными овалами оттеняли их красоту. А в центре сиял он — Цветок из легенды, будто сотканный из живого огня, неповторимо прекрасный.
Глаза следили за переливами на его изящно изогнутых лепестках, поглаживая вязь, порхающую вокруг тычинок, с которых с каждым порывом невесомого ветерка с легким волшебным перезвоном осыпалась пыльца.
Само совершенство! Как и настоящая любовь.
— Смотри, магисса! — Соломея опустилась перед ним на колени и, кряхтя, потянулась к цветку.
— Лола, не позволяй ей! — донесся до слуха шепот Янура, который, пошатываясь, через силу шагал к нам.
— Поздно, любимый! — она оглянулась на него, хищно облизнулась и, сжав ножку цветка, рванула его на себя. — Вот, гляди! — заявила торжествующе, встав с ним в руке. — Удостоверилась? — Соломея расплылась в довольной улыбке.
Со стебля, как слезы, как кровь капал огонь.
Тот огонь, который взметнулся вверх, к цветку, налил лепестки пламенем и…
— АААА! — заполошно заорала ведьма, когда пламя скользнуло ей под кожу и побежало по венам.
Она затрясла рукой, пытаясь бросить его, но без толку, он словно прилип к ней. А тело мерзавки тем временем наполнилось сиянием, которое становилось все ярче и ярче — до тех пор, пока не сделало всю ее факелом.
