В смысле физической силы Илюшин во всем уступал своему щедро одаренному природой другу.
Именно поэтому Бабкин пять лет назад сам взялся тренировать его. «Дохляк! – ругался он. – Слабак! Тебя бить будут, а ты даже не трепыхнешься!» «Трепыхнусь!» – сопротивлялся Илюшин и показывал руками, как будет трепыхаться. Он ненавидел спорт в любом виде, кроме бега на короткие дистанции.
«Убьют!» – орал Бабкин. «Удеру!» – настаивал Макар. «Куда ты удерешь? До ближайшего травмпункта?» «Если он будет в пределах ста метров!»"
"Сергей подошел к делу жестко.
Он поставил условие: они работают с Макаром вместе с одним условием: Илюшин начинает заниматься под его, Бабкина, руководством. «Не хочу душевной боли, – мотивировал он свое требование. – Привяжусь к тебе, скотине, а тебя грохнут. Мне будет грустно».
Илюшин ходил два дня мрачный. Бабкин, взятый им в помощники для выполнения черной работы, очень быстро доказал свою незаменимость. А также то, что слов на ветер он не бросает.
На третий день Макар сдался.
«Давай, терзай мою плоть, мучитель».
За четыре года «мучитель» не смог сделать из своего ученика чемпиона по ближнему бою и вообще никакого чемпиона сделать не смог. Перед ним и не стояла такая задача. «Если на тебя попрет придурок с ножом, ты должен уметь защититься. Если у него будет обрезок трубы, я хочу, чтобы ты остался жив и с непробитой башкой. Если их трое, из которых один боксер, выигрыш все равно должен остаться за тобой. Выигрыш в данном случае – это грамотно вырубить одного и свалить».
«А если их будет пятеро и со стволом?» – немедленно спросил Илюшин.
«Тогда пусть мочат тебя, – разрешил Бабкин. – Не повезло, значит».
По иронии судьбы именно боксер и подвернулся Макару Илюшину.
По той же иронии судьбы парень, меньше всего похожий на человека, от которого можно дождаться сдачи, вырубил Валеру Грабаря с первого же удара.
«С одного салатника! – похвастался Макар. – Серега, ты бы оценил».
4Когда Валера Грабарь пришел в себя, над ним склонились два озабоченных женских лица и одно насмешливое мужское.
– Живой? – выдохнула Нина.
– Живой, – хмуро констатировала Рита.
– Салатник жалко, – сказало мужское лицо.
Валера пошевелил губами и остальной физиономией. Физиономия была на месте, но голова гудела крепко.
– Что ж ты… – укоризненно просипел он. – Я тебя пальцем не тронул.
Мужское лицо приятно улыбнулось.
– А бить надо до того, как тронут, – сообщило оно. – Задолго до! Ты ж спортсмен, должен понимать.
