– Голубка наша! – завыла Алевтина, забыв о том, что голубка вела себя с присутствующими так, как обычно эти славные птицы обходятся с памятниками. – Ласточка! Улетела наша птичка, бросила, осиротила!
– Елизавета Архиповна, что ж вы наделали! – в тон ей причитал Петруша.
– Бац – и того! – соглашался Валера.
Нина судорожными движениями зачем-то придвигала к себе тарелки, Галка вцепилась в Олега, Рита молча открывала и закрывала рот.
Только дядя Гриша сидел на земле, уставившись осоловело в небеса.
Словно ожидал, не сбросят ли ему оттуда кого-нибудь еще. Во взгляде его читался отчетливый запрос на продолжение.
Патриарх тоже не подвел.
– Даже слабый стон из детских уст не вылетал, – огорчился он.
– Боюсь, теперь уж и не вылетит, – отозвался Илюшин. И, перебивая горестные причитания и визг, попросил: – Все оставайтесь на своих местах, пожалуйста.
Разумеется, они его проигнорировали.
Саша еще раньше заметила, что все Сысоевы склонны к чрезмерной суете.
В критической ситуации эта семейная особенность достигла апогея.
Сперва поднялась беготня вокруг Елизаветы Архиповны. Двигались хаотично, пока в лидеры марафона не выбился Валера. Он проходил быстрым шагом четыре метра, останавливался, взглядывал пытливо на старушку, словно желая убедиться, не провалилась ли она за прошедшее время в ад, и устремлял свои стопы к следующему стулу. За ним колобком катился Петруша. Следом неслась Алевтина, выпучив глаза. Григорий перебирал ногами, патриарх ерзал.
Кот исчез от греха подальше, рассудив, что не затопчут, так хвост отдавят.
Мельтешение пресекла Нина:
– С ума посходили?! А ну, по местам!
От ее зычного окрика Валера встал как вкопанный. В него воткнулись Петруша и Алевтина.
Патриарх перестал ерзать в своем кресле и талантливо изобразил памятник.
Макар уважительно взглянул на Сысоеву. Однако Нина тут же разрушила благоприятное впечатление. Поискав глазами подобие покрывала и не обнаружив его, она схватилась за ближайший аналог.
– Алевтина, загибай скатерть.
Даже привычный ко всему Илюшин так и сел.
Поступок Нины можно было объяснить только шоком, ибо вместе с покойницей в скатерти оказалась и вся снедь. Получившаяся композиция пугающе напоминала рулет с начинкой.
– А теперь в духовку ее? – предположил Макар.
Его сарказм оказал отрезвляющее воздействие. Скатерть размотали, Елизавету Архиповну переложили на стул.
